Данковский Покровский монастырь находился на правом берегу р. Дон в устье р. Вязовня, на правом её берегу. Согласно местным преданиям, а документальных свидетельств о начале монастыря не сохранилось, он появился раньше возведённой в 1619 г. напротив обители на левом берегу Вязовни крепости – Донкова – и назывался Покровскою пустынью.
Народная память, впервые нашедшая своё отражение в изданиях начала XIX столетия, считала основателя монастыря Романа Никитича выходцем «из фамилии господ» Телепнёвых [1]. Правда, уже в середине XIX в. центральные и губернские издания добавили к этой информации об основателе Данковского Покровского монастыря новые уточняющие сведения, согласно которым опальный боярин Роман Никитич Телепнёв-Оболенский, скрывавшийся от гнева царя Иоанна Грозного, решил удалиться от мира и поселился в устье Вязовни, срубив себе келью и часовню и обнеся их оградой, жил в молитве и трудах. Здесь его обнаружили рязанские и донские казаки, а впоследствии слава о поселившемся подвижнике распространилась по окрестным селениям, и жители близлежащих мест стали приходить к Роману Телепнёву, прося его молитв и благословения, а некоторые и селиться рядом. Так было положено начало Покровской обители, которое большинство изданий относило к XVI столетию. Здесь же окончив свою жизнь, Роман Никитич Телепнёв был погребён, а над могилой боярина-пустынника выстроена часовня, в коей хранились его чётки и вериги [2].
Отметим, что кроме устных преданий на страницах указанных книг, в нашем распоряжении имеются и документальные свидетельства об основателе Данковской Покровской обители. Речь идёт о писцовой книге Данковского уезда Г.Ф. Киреевского 1627-1628 гг. и переписной книге Данковского уезда И.Д. Милославского 1646 г., где в описании Покровского монастыря значится в первом случае строитель, а во втором – строитель и старец Роман Телепнёв [3]. Нужно ли говорить, что данный факт заставляет, мягко говоря, сомневаться в связи данковского старца Романа с боярской фамилией Овчины-Телепнёвых- Оболенских, чей род пресёкся в середине XVI в. Во всём же остальном устные предания о начале Покровского монастыря в устье Вязовни, как и все предания нашего народа, обычно бережно передаваемые от поколения к поколению, наверняка не столь далеки от истины.
Предания о жизни подвижника и основании монастыря, изложенные первым историографом Покровской обители В.И. Ермаковым, свидетельствуют, что «…многие благочестивые люди, желая насладиться его беседой, спешили посетить Романа Никитича; наконец нашлись последователи и сотрудники в постнических трудах его, с которыми он и основал настоящий монастырь. Женскому полу он никогда не показывался, а говорил с ними через затворённые двери, к себе также в келию их не пускал» [4].
После того как имя «благочестивого мужа» Романа Телепнёва стало широко известно, жители окрестных селений стали почитать его за угодника Божия и просить его помолиться о дожде или бездождии. И когда подвижник воссылал молитвы к Господу, «то, утверждают, проходил дождь или расходились тучи» [5].
В.И. Ермаков подтверждал эти предания, приводя в пример современные ему традиции, согласно которым, «когда бывает в Данкове засуха, священно- и церковнослужители из всех церквей города, после литургии, с образами и хоругвями, при многочисленном стечении народа, сходятся к могиле Романа Никитича; по отслужении молебна о ниспослании дождя служат панихиды по схимонаху Роману, и случалось, что в тот же самый день проходил дождь. Так было 13 мая 1859 года, по случаю бывшей около Данкова большой засухи, возвысившей ржаную муку от 30 до 60 коп. за пуд. Накануне этого дня жителям города было объявлено о крестном ходе, и как скоро колокол начал призывать православных к молитве, дождь начал накрапывать, отслуживши литургию, пришли к могиле схимонаха, дождь пошёл сильнее, а по отслужении по нему панихиды, дождь до того напитал землю, что мука ржаная, в течение нескольких дней, понизилась по ценам до 40 копеек. Потом 15 июля 1860 года, при подобной засухе, во время отпевания панихиды по схимонаху Роману, на левом берегу Вязовни, против его могилы, дождь оросил землю… подобных примеров много» [6]. По смерти схимонаха Романа со временем в монастырь начало стекаться множество народа для поклонения его праху и служения панихид, в особенности во время ярмарки, проходившей возле обители.
Такова предыстория Данковского Покровского монастыря, связанная с именем схимонаха Романа Телепнёва. Документальная же история обители начинается с первого из известных нам в настоящее время документов, в котором фигурирует Покровский монастырь. Это уже упоминаемая выше писцовая книга Данковского уезда 1627-1628 гг. писца Поместного приказа Григория Фёдоровича Киреевского. В ней Покровский монастырь, его насельники, немногочисленные крестьяне, а также строения и земельные угодья описываются следующим образом: «Да в Донкове на посаде на усть речки Вязовни вниз реки Дону пустыня, поселилась внове. А в той пустыни церковь Пречистые Богородицы да предел Николы Чудотворца. А церковь и в церкви образы и ризы и книги и колокола и всякое церковное строенье строителя Романа Телепнева, да в той же пустыни келья строителя Романа Телепнева, да у него нищей Софоней Меркульев да в той же пустыни старчиков в кельях: келья Панка Онохин, у него сын Савоска, келья Офонка Данилов, у него пасынок Онисимко Прокофьев да Обрамко Иванов, сын Вялого, келья Климко Лазарев да Устинко Сомов, келья Гришко Голубин, у него сын Гришко, келья Федка Васильев, сын попов да Терешка Ермолов, келья Ондрюшка Захарьев да Огейко Дорофеев да Матюшко Олексеев, келья Гришка Сапун да Тамилко Кузмин»; «да к той же пустыни бобыльских дворов; во дворе Филька Онтипьев, сын Голованов, во дворе Ивашко Степанов, сын Бобков, во дворе Пронка Наумов, у него сын Ермачко; а по мере под пустынею и под кельями земли поперег в широком месте 60 сажен, а в узком месте 31 сажень, а вдоль 92 сажени; пашни паханой добрые земли 5 чети, перелогу 15 чети, да дикого поля на пашню 20 чети, обоего пашни паханой и перелогу дикого поля на пашню 40 чети в поле, а в дву потомуж; а с живущего им платить с четверика пашни, сена по конец их поль 80 копен. А межа той их земле писана в межевых писцовых книгах» [7].
Во второй четверти XVII столетия монастырь постепенно богател, увеличивая количество земельных угодий и обзаводясь собственными крестьянами. Из переписных книг «Ильи Даниловича Милославскаго да подьячего Артемья Афанасьева» 154 года (1646. – Прим. авт.) видно, что за Покровским монастырём в означенном году состояло на монастырской земле уже 30 крестьянских дворов, а людей в них 54 человека: «В Донкове ж на посаде на устье реки Везовки вниз Дона реки – пустыня, а в ней церковь Покрова Пресвятой Богородицы, да предел Великого Чудотворца Николы, а в ней строитель старец Роман Телепнёв, да чёрный поп Ворсунофей, да старец Кирилл с братьею, а за ними на монастырской земле крестьян: во дворе – Моисейко Васильев сын Короваев с братом с Моисейком ж; во дворе – Онтропко Иванов сын Лысова; во дворе – Кузка Обрамов сын Беликов; во дворе Трофимко Иванов сын Седова; во дворе – Нестерко Васильев сын Дерябин с братьями: с Маркушкою да с Ивашком; во дворе – Якушко Устинов, во дворе Терешко Ермолов сын Бровкин с детьми: с Ивашком да с Косткою; во дворе – Архипко Иванов сын Чежиков с сыном с Мишкою; во дворе – Ивашко Андреев сын Долгова; во дворе – Сережка Иванов с сыном Фектистиком; во дворе – Матюшка Радионов сын Чеботав с детьми: с Мокаркою да с Лазарком; во дворе – Васка Осипов сын Микишев; во дворе – Максимко Елизаров сын Буланов с сыном с Микифорком; во дворе – Кленка Сергеев с братом с Мортынком; во дворе – Игнашко Максимов сын Масленик с пасынки: с Еуфимейком да с Осташкою; во дворе – Васка Кондратьев с братом Ермошком; во дворе – Андрюшко Петров с сыном Хрисанфиком; во дворе – Устинко Микитин сын Сомов с детьми: с Гришкою да с Юркою; во дворе – Васка Григорьев сын Новиков с сыном Ивашком; во дворе Фетка Васильев с сыном Огафошком; во дворе – Васка Архипов; во дворе – Филимонко Григорьев Чорнова с пасынком с Назарком; во дворе Карпик Мартынов сын Долгова; во дворе Васка Левонтиев; во дворе Зотко Микитин сын Будаев; во дворе – Овдокимко Пахомов с детьми: с Фетком да Васкою; во дворе – Корнюшко Поликарпов; во дворе – Феоктистко Петров с сыном с Сенкою; во дворе – Стенка Федоров с братом с Якушком; во дворе – Ивашко Дмитриев сын Мелник» [8].
После схимонаха Романа Телепнёва Покровским монастырём управляли иеромонах Варсонофий, затем строители Спиридон, Арсений и Антоний. Около 1666 г. обитель возглавил строитель Кирилл Ренев, которому суждено было находиться во главе братии около 20 лет и за это времени существенно упрочить материальное положение монастыря за счёт увеличения его земельных владений. Это хорошо видно по «выписи» из писцовых книг 1672-1673 гг. на пашенную землю и сенные покосы: «Города Данкова Покрова Пречистой Богородицы игумену Кириллу Реневу з братией на монастырскую их вотчину впредь для владения, что им отмежевали, по выписи из межевых книг письма и меры и межеванья Григория Киреевского с товарищами 139-года, по выписи ж с книг письма и меры и межеванья Пимена Оболняникова 181-го (1673. – Прим. авт.) году: по старым признакам и урочищам от пушкарской земли и от земли сторожевых детей боярских пашни – сорок чети, да под усадьбы, и на сенные покосы, и вместо лесного угодья – двадцать десятин, да сверх их дач примерной земли – четыреста чети, да под усадьбы, и на сенные покосы, и вместо лесного угодья – двести десятин; всего старые дачи с примерною землёю – четыреста сорок чети в поли, а в дву по тому ж, да под усадьбы, и на сенные покосы, и вместо лесного угодья – двести двадцать десятин» [9].
К этому времени – 1673 г. – относится сохранившийся в фондах РГАДА чертёж города Данкова и прилегающих окрестностей, на котором показан Покровский монастырь, окружённый деревянной оградой с двумя башнями и воротами. Судя по чертежу, в обители тогда находились церковь, семь небольших келий и две постройки покрупнее, вероятно, трапезная и келья настоятеля. В устье реки Вязовни у моста через речку стояла монастырская мельница [10].
В соответствии с окладными книгами Рязанской митрополии 1676 г. Данковскому Покровскому монастырю принадлежали 20 четвертей земли и сенных покосов на 20 копен. «Да в приходе того монастыря и церкви пять дворов крестьянских» [11].
По переписным книгам 1678 г. за Покровским монастырём показано: «3 двора крестьянских, а людей в них 12 человек, 6 дворов бобыльских, людей в них 17 человек, и обоего – крестьянских и бобыльских 9 дворов, а людей в них 29 человек» [12].
По выписи из писцовых и межевых книг Ф.И. Кобякова 1683 г., полученной игуменом Кириллом, «в Донкове на посаде монастырь Покрова Пречистой Богородицы да в приделе Николая Чудотворца на устье речки Вязовны вниз реки Дон. А под монастырём монастырская слободка по обе стороны реки Дон, а в ней монастырской скотцкой двор, а в нём живёт коровник Ивашка Иванов сын Жариков да монастырской служка Назарка Олфелов сын Меркулов, у него брат родной Матюшка, у Назарки дети: Гришка десяти лет, Филька осмии лет, Тишка полутора году; да монастырских же церковных дьячков: во дворе – Ивашка Ларионов сын Фокин; во дворе Куземка Иванов сын Попов, у него дети: Ивашка, Алешка десяти лет, Гришка семи лет; да крестьянских дворов по переписным книгам 186-го г.: во дворе – Макарка Матвеев сын Мархачев, Чеботарев он же, у него дети: Ефремка, Максимка, Дениска, Савостьянка шестнадцати лет, у Максимки сын Симеонка осмии лет, у Дениски сын Мокейка; во дворе – Авдюшка Яковлев сын Сомов, Устинов он же, у него приемыши: Ивашка да Сенька пятнадцати лет Ивановы дети Кобылкина; во дворе – Стенька Яковлев сын Сомов, Устинов он же, у него братья двоюродные: Куземка, Игнашка двенадцати лет Григорьевы дети Сомова; да бобыльских дворов: во дворе Ивашка Иванов сын Пошейн, у него сын Агапка; во дворе Климонтька Осипов сын, у него Аверчка пятнадцати лет, Сидорка четырех лет; во дворе – Серешка Иванов сын Овчинников, у него дети: Самсонка, Лучка, Сенька, Кондрашка; во дворе – Харламка Антипов сын Капырин, у него дети: Архипка пятнадцати лет, Микитка десяти лет, Феоктистка пяти лет, у него ж зять Куземка Парфенов сын Горохов, у него дети: Алешка, Микишка, двенадцати лет, Филька одиннадцати лет, Федька полутора году; во дворе – Савка Иванов сын Щадуров, Ахальной он же; во дворе – Якушка Иванов сын Щадуров; и всего за монастырем Покрова Пречистой Богородицы – три двора крестьянских, людей в них тринадцать человек, шесть дворов бобыльских, людей в них – двадцать один человек, обоего крестьянских и бобыльских – девять дворов, людей в них тридцать четыре человека, да двор монастырской скотский, людей в нем – шесть человек, да два двора монастырских и церковных дьячков, людей в них – пять человек. А к тому монастырю вотчинные земли за рекою за Доном». «Всего по нынешнему письму и мере старой дачи и с примереною землёю доброй земли – триста чети в поле, а в дву по тому ж, да на дворовые усады, и на сенные покосы, и вместо лесного угодья – сто пятьдесят десятин, а не домерено против выписи межеванья Федора Карцева – ста сорока чети, да на дворовые усады, и на сенные покосы, и вместо лесного угодья – семидесят десятин, и те недомеренные чети и десятины с того монастыря сняты, да к тому ж монастырю прогонной земли от старого их монастырского моста до их монастырских пашенных земель вдоль по столбам – восемьсот девять сажень, а поперек – сорок сажень, а выгон им, монастырю и пастбище – указано со всем городом. А в лес им въезжать в Донковской со всем городом» [13].
Рост количества монастырских угодий часто происходил за счёт пожертвований, вкладов и завещаний и, не исключено, покупок земли самой Покровской обителью. Так, в 1681 г. «донковец сын боярской, Яков Семенов, сын Духанин» … поступился вкладу по отцу своем иноку Савелею и по родителем своим Донкова города Покрова Пречистыя Богородицы игумену Кирилу Реневу з братьею в Донковском уезде … поместной своей земли … сверх Топкова Бояраку и Калодизного Липегу по Таранин Боярак смежно с тою ж монастырскою землею 20 чети в поле, а в дву потомуж, со всеми угодьи» [14].
К концу XVII в. относится ряд подобных документов, в соответствие с которыми Данковскому Покровскому монастырю перешли «десеть мест дворовых бобыльских, пашни пахоной и перелогу, и дикого поля на пашню семьдесят семь чети в поли, а в дву по тому ж, сена меж поль, и по заполью, и по редким дубровом, и около Торанинского Боярака – семьдесят копен. А тою пашенною землёю, лесами и дубравами и сенными покосами и всякими угодьями влодеть ему, казночею Изасиму с братиею по сем отказным книгам. А на отказе со мною, Федосьем Маркеловым, были донковцы, дети боярские Яков Духанин, Иван Болмосов, Пётр Суслов, Иван Корманов, Иван Яковлев, Порфён Оковальцов, стрельцы Лорион Егармин, Володимер Никонов, пушкари Семён Бегинин, Тихон Телегин. А книги писал донковец Латка Яковлев» [15].
В 1683 г. «…августа 5 день по указу царей и великих князей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича … и по наказу ис Поместнаго приказу… Феодор Степанович Карцов да подьячей Степан Корочаров … по выписи с межевых книг письма и межеванья Григорья Киреевскаго с товарищи 139 году да по выписи же с книг письма и межеванья Пимена Обольнянинова 181 году, и против челобитья города Донкова Покрова Пречистые Богородицы игумена Кирила Ренева з братьею отмежевали монастырскую их вотчинную землю по старым признакам и урочищам: от Пушкарской земли и от земли сторожевых детей боярских пашни сорок чети, да под усадьбы и на сенные покосы и вместо лесного угодья двадцать десятин, да сверх дач, примерной земли четыреста чети, да под усадьбу и на сенные покосы, и вместо лесного угодья 200 десятин, всего старые дачи с примерною землею четыреста сорок чети в поле, а в дву потомуж, да под усадьбы и сенные покосы, и вместо леснаго угодья 220 десятин» [16].
В 1688 г. настоятелем Покровского монастыря являлся игумен Гедеон, запросивший в этом году выпись из переписных книг на беглых крестьян. Отметим, что игуменский сан настоятеля данковской обители с этого времени подчёркивает более высокий статус Покровского монастыря, по сравнению с предыдущим историческим периодом.
В самом конце XVII в. во главе братии Покровского монастыря находился игумен Дионисий, которому в 1699 г. «поступися … донковец, сын боярский Феодосей Онтонов сын Воробьев … от своего поместьица в Донковском уезде в селе Бигильдине … вместо вкладу 10 четвертей в поле, а в дву по тому ж, по обе стороны реки Дону с лесы, и з дубровы, и с сенными покосы, и со всеми угодьи» с тем условием, чтобы «ему, игумену Дионисию з братею меня, Феодосья за тот мой вклад в тот Покровский монастырь пострычь, а питаться со своею братиею пищею вкупе» [17].
Но, несмотря на дополнительно приобретённые земельные угодья, Данковский Покровский монастырь по-прежнему оставался мал и беден. В 1698 г. обители принадлежали всего девять бобыльских дворов в Подмонастырской слободе [18].
К 1720-ым гг., если судить по плану города Данкова около 1722 г., на территории Покровского монастыря располагалось уже три храма, всё ещё деревянные. В центре обители стоял Покровский собор, у ограды вдоль Дона – Вознесенская церковь и несколько деревянных келий и, по-видимому, хозяйственных строений, на другой стороне, ближе к Вязовне – Никольская церковь [19].
Вскоре после составления этого плана вековая история Покровской мужской обители в г. Данкове могла закончиться. В связи с укрупнением по царскому указу 1724 г. русских монастырей Данковская Покровская обитель должна была быть переведена в Рязанский Спасский монастырь [20].
В том году «ноября в 3 день послан указ в Данков … в Покровский монастырь монахов … выслать в Переяславль Рязанский в Спасов монастырь… да из Данкова Успенского девича монастыря монахин свести в Лебедянь в Спасский девич монастырь. По приеме оных монахов и монахин тех монастырей у настоятелей взять письменное известие, а церкви Божии и в них всякою церковную утварь, ризы, книги и колокола буде при тех монастырях белых приходских попов не имеется, приписать к тем же монастырям, в которые монахи и монахини при-совокуплены, а монастырских крестьян и всякой монастырской завод, всё что есть приписать к тем же монастырям…» [21] В это время за монастырём числилось 9 крестьянских и бобыльских дворов, мужского пола 21 человек, пашни – 8 десятин, сенных покосов – 100 копен, хлеба 29 четвертей и 1 четверик. Монахов было 10 человек. Денежных доходов в монастыре не было. Тем не менее, монахи были выведены, а сам Покровский монастырь упразднён. Храмы Покровского монастыря были приписаны к Спасской обители, а церковная утварь перевезена «во оной же Спасов монастырь» [22].
Казалось бы, история монашеского жития в устье Вязовни подошла к своему концу. Однако по каким-то неизвестным пока причинам Покровский монастырь так и не был закрыт окончательно. По данным Синодального архива в 1741 г. в монастыре по-прежнему проживали игумен, два священника, диакон и один монах [23].
До 1746 г. в монастыре проживал даже отставной солдат, но за отсутствием средств на его содержание он был переведён в Солотчинский монастырь [24].
А в 1746-1748 гг. при игумене Феодорите на средства данковского помещика секунд-майора Авраама Ивановича Спешнева, «жившего в 9 верстах к северо-западу от Данкова, в имении своём, и ныне существующем селе Спешневе» [25], в Покровской обители была построена каменная соборная церковь Покрова Пресвятой Богородицы размером 43×18 аршин с двумя приделами, ставшая первой каменной постройкой монастыря.
Этому же помещику А.И. Спешневу предание приписывает заслугу приглашения на жительство в Данковский Покровский монастырь пребывавшего к тому времени на покое архиепископа Великоустюжского и Тотемского Гавриила (Русского). Владыка этот, по одним сведениям, был родом из г. Вязники Владимирской губернии, по другим, что кажется более вероятным, учитывая его пребывание «на обещании» в Покровской обители, из с. Ярославы Данковского уезда. Специального духовного образования он не получил и некоторое время служил диаконом в Покровском храме с. Одоевщино Данковского уезда. Затем принял монашество в Волховском Троицком монастыре и вскоре стал ризничим при митрополите Казанском Тихоне, который и способствовал росту Гавриила на духовном поприще. В 1722 г. он возведён в сан архимандрита Спасского Юнгинского монастыря, а в 1726 г. назначен архимандритом Свияжского монастыря, где потрудился для его благоустройства. Но вскоре ввиду возникших несогласий с митрополитом Казанским Сильвестром Гавриил добился своего перевода во Владимирский Рождественский монастырь, а 24 ноября 1731 г. в Московском Успенском соборе он был хиротонисан во епископа Суздальского. На новом поприще епископ Гавриил старался приобрести уважение паствы наружным благочестием и смирением. Особенно угодил он суздальцам тем, что на праздники суздальских святителей Феодора и Иоанна во время чтения Апостола не сидел на горнем месте, а на полу на кафедре, «за честь великих святителей». В 1735 г. владыка Гавриил был переведён в Казань с возведением в сан архиепископа, но недолго пробыл на этой кафедре. Будучи «из неучёных» монахов, он отрицательно относился к развитию образования и велел уничтожить всё сделанное до него в этой сфере, «…хотя бы и великой суммы стоило».
Это стало известно Святейшему Синоду и в 1738 г. епископ Гавриил был с явным понижением переведён в Великий Устюг, где показал себя «великим любителем благолепия церковного». Он украсил жемчужной ризой образ Одигитрии в соборной церкви, слил колокол в 300 пудов, перестроил тёплую церковь, снял копию с увезённого в Москву царём Иоанном Грозным Устюжского образа Благовещения Пресвятой Богородицы.
Преосвященный Гавриил пытался вести борьбу с сильно распространённым в епархии расколом, но безуспешно. А 28 февраля 1748 г. архиепископ Гавриил по болезни был уволен на покой в Московский Знаменский монастырь, откуда по его прошению 12 марта 1751 г. и переведён «на обещание» в Данковский Покровский монастырь [26].
Отсюда в январе 1752 г. владыка Гавриил писал своему преемнику по Великоустюжской кафедре Варлааму с просьбой отпустить к нему в Данков «…иеродиакона Тихона ради моей старости … хоть на время или как Ваше Преосвященство соблаговолит» [27].
Однако прожить «на покое» в Покровской обители владыке Гавриилу было суждено недолго. В конце января 1753 г. в Святейший Синод поступило доношение от епископа Рязанского Димитрия, в котором сообщалось, что 16 января «…во втором часу дня имеющийся в оном Покровском монастыре на обещании Преосвященный Гавриил, архиепископ бывший Великоустюжский, от сего временного жития отыде в вечное блаженство» [28]. Здесь же сообщалось, что после смерти Владыки остались «всякие пожитки», для описи и опечатывания которых был назначен подпоручик Степан Игнатьев Абаринов. Находившийся в Данкове при подушном сборе подпоручик вместе с игуменом Покровского монастыря Филиппом осмотрел имеющиеся в кельях почившего архиерея и кладовой комнате вещи и описал их, кроме трёх сундуков с «пожитками», которые были опечатаны воеводской канцелярии и игумена Филиппа печатями. После чего при «оных Его Преосвященства пожитках, дабы тем пожиткам от кого похищения и траты не последовало, имеется караул» [29].
Погребение тела почившего Владыки было поручено Святейшим Синодом Преосвященному Рязанскому Димитрию, но тот, ввиду дальнего расстояния Данкова от Рязани, неудобства дальней дроги в зимнее время и отсутствия должных условий в скромной Покровской обители, принял решение: «…Преосвященного Гавриила архиепископа тело погребсти в Переславле-Рязанском, близ прочих покойных же Преосвященных архиереев рязанских, по нему и поминовение будет совершаться совместно с оными архиереями». 25 февраля 1753 г. тело Владыки Гавриила было перевезено в Переяславль-Рязанский, и 28 февраля после отправления литургии в Успенском соборе перенесено в Архангельскую соборную церковь, где «… близ прочих в том Архангельском соборе лежащих покойных Преосвященных рязанских архиереев погребено». Над гробницей Преосвященного Гавриила (Русского) была сделана следующая надпись: «В Архангельском соборе, 1753 года, погребен Гавриил Устюжский архиепископ, бывший на обещании в Данковском Покровском монастыре» [30].
Узнав о смерти Преосвященного Гавриила, епископ Великоустюжский Варлаам направил прошение в Святейший Синод, в котором сообщил, что почивший Владыка по отъезде своём из Великого Устюга обещал для здешней соборной церкви и-за скудности её украшения «…по себе же в поминовение, келейным своим коштом установить пред местными четырьмя образами серебряные лампады, для которых и рисунок подобрал … но как мне известно, Его Преосвященство уже на те лампады приготовил у себя слитого серебра до полпуда». Далее епископ Варлаам просил, чтобы «повелено вышеописанное оставшееся серебро для совершения обещанного его богоугодного намерения предоставить». Не дождавшись ответа из Петербурга, епископ Варлаам ещё дважды в 1753 г. отправлял подобные доношения в Синод, пока в декабре 1753 г. синодальный ризничий иеромонах Гавриил не рапортовал в Синод, что принял от бывшего ризничего Преосвященного Гавриила серебро «в десяти штуках весу в восемнадцать фунтов» и что в «оных десяти штуках серебра по весу явилось не восемнадцать, но двадцать один фунт тридцать золотников». В таком количестве серебро Владыки Гавриила и было передано через протоколиста Ивана Искрина и устюжского купца Степана Попова Преосвященному Великоустюжскому Варлааму [31].
Преосвященный Гавриил (Русской) оставил свой след в благоукрашении храмов и монастырей не только на древней Вологодской земле. Предание и документы сохранили сведения о том, что именно на средства владыки Гавриила после его смерти были построены трудами игумена Антония каменные кельи для братии и каменная же ограда вокруг Покровской обители [32]. Иждивением Преосвященного Гавриила Великоустюжского, согласно клировым ведомостям 1835 г., построена была в 1742 г. и каменная Покровская церковь в с. Покровское, Одоевщино тож, Данковского уезда, в которой, по преданию, Владыка служил ещё будучи диаконом [33].
Отметим, что все первые каменные постройки в Данковском Покровском монастыре были воздвигнуты на средства благотворителей. И не удивительно, ведь монастырь в это время продолжал оставаться небогатым – в 1749 г. ему принадлежало лишь 32 души крестьян мужского пола. Они пахали на монастырь и засевали 8 дес. ржи, 4 дес. овса, 3 дес. гречи. Всё это шло на пропитание насельников монастыря [34]. В 1760-х гг., до учреждения духовных штатов, Данковскому Покровскому монастырю принадлежало 33 души крестьян мужского пола и 700 дес. земли в районе д. Куликовка [35].
В 1764 г. в рамках секуляризационной реформы императрицы Екатерины II Данковский Покровский монастырь был причислен к разряду «заштатных», находившихся на своём содержании, «почему и настоятельство в нём строительское» [36].
Тем временем монастырские постройки ветшали и требовали ремонта, на который у насельников обители средств не было. В 1771 г. строитель иеромонах Гедеон обратился с прошением к Преосвященному Палладию Рязанскому о выдаче «шнурозапечатанной книги» и разрешении сбора пожертвований на исправление ветхостей в обители. При этом о. Гедеон писал, что «в означенном Покровском монастыре церковь Божия каменная и кельи каменный ж кровлеми весьма обветшали, и во время дождя сквозь свод в церковь проходит немалая течь, отчего причиняется святым иконам и протчему церковному благолепию повреждение. К тому ж и имеющаяся около монастыря каменная ограда от реки Вязовни повредилась … ветхость за неимением в том монастыре никаких зборов исправить нечем…» [37]
Судя по одному из первых сохранившихся планов Данковского Покровского монастыря, выполненному в 1779 г., «…земли состоит под монастырём девятьсот шестьдесят квадратных сажен, под огородами две десятины двести девяносто четыре квадратные сажени, под просёлочными дорогами семьсот пятьдесят квадратных сажен, под рекою Доном «полуречкою» Везовкою три десятины девятьсот пять сажен, а всего шесть десятин пятьсот девять квадратных сажен» [38].
Начатые при строителе Гедеоне в 1770-х гг. работы по исправлению ветхостей и дальнейшему благоустройству Покровской обители были продолжены в конце XVIII столетия во время управления монастырём строителем Симеоном. Им на средства местных помещиков Муромцевых и княгини Феодосии Фёдоровны Барятинской в 1795 г. была сооружена каменная часовня на могиле основателя монастыря схимонаха Романа и установлена доска из белого мрамора, надпись на которой гласила: «Благословением Божием создася часовня сия, Рязанского Наместничества в городе Данкове, в Покровском монастыре, в честь и славу блаженной памяти здесь под спудом почивающего схимонаха Романа Никитича Телепнёва, попечением дворян Муромцевых, княгини Феодосии Феодоровны Барятинской и прочих доброхотных дателей, в царствование Великия Екатерины Вторыя и наследнике Ея, Благоверном Государе князе Павле Петровиче, при архиерее Симоне, в лето от сотворения мира 7303, от воплощения Бога Слова 1795». В этой часовне стали храниться железный крест, вериги и суконные чётки подвижника [39].
