Тот же строитель иеромонах Симеон ещё в 1791 г. получил от епархиального начальства шнуровую книгу и разрешение на строительство в Покровском монастыре надвратной двухэтажной каменной Вознесенской церкви с южным приделом во имя Успения Пресвятой Богородицы [40]. В мае того же года постройка была начата, а средства для неё собирал сам о. Симеон и не только в соседних населённых пунктах, но и в соседних епархиях – в Воронежской, Тамбовской, Коломенской. В частности, на лебедянской ярмарке, в Туле, Венёве, Богородицке. Паспорт на проезд из консистории ему был выдан 25 сентября 1791 г., а 5 декабря он уже рапортовал о количестве пожертвований, в том числе и деньгами в сумме 323 руб. [41]
К 1800 г. церковь и трапезная были уже построены. Трапеза имела в длину «с половиною шести аршин, в ширину И аршин … алтарь в длину с половиною пять аршин, в ширину с четвертью четырёх аршин» [42]. В июле 1800 г. строитель Симеон обратился к архиепископу Рязанскому Симону за разрешением освятить Успенский придел, свидетельствуя, что «в оном монастыре помощию Божиею, а подаянием щедролюбивых дателей, с позволения вашего преосвященства построена вновь церковь, и как настоящая, так и трапезная покрыты: настоящая тёсом, а трапеза черепицею; а понеже в трапезе с южной стороны вознамерился я зделать придельную церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы, на что уже иконостас зделан и поставлен, и престол изготовлен и одежда готова на престол и на жертвенник, и образа уже некоторые готовы кованые в ризах» [43]. Иконостас был «столярной чистой работы», престол в высоту «указной меры, а в длину и ширину аршина и двух вершков, вне олтаря от царских врат до стены три аршина, а жертвенник зделан в стене, в ширину полутора аршина, а в длину трёх четвертей» [44]. Внутреннее убранство Успенского придела было выполнено на средства, пожертвованные данковским помещиком Андреем Ильичем Ларионовым. «Осталось только покрасить тот иконостас и позолотить где следует, да некоторый образа написать. И всё то отправить означенный господин Ларионов на свой кошт берётся», докладывал преосвященному строитель Симеон [45].
При этом о. Симеон просил разрешения епархиального начальства на использование при освящении Успенского престола старого антиминса, «хранящегося города Данкова в Рождественской церкви, которой был прежде в Успенской церкви. Поелику та церковь в прошлом году уничтожена…» [46]
Рассмотрев прошение, Преосвященный архиепископ Рязанский поручил данковскому соборному протоиерею Евдокиму и Раненбургской Петропавловской пустыни строителю Авраамию «вновь построенную каменную придельную во имя Успения Божией Матери церковь осмотреть, исправна ли она так, чтоб была впредь надежна, и всё в той церкви описав, представить со изъяснением особым репортом» [47]. После этого 4 сентября 1800 г. Успенский придел был освидетельствован: «…по осмотру оказалось, что оная церковь во многих местах имеет трещины, равно как и в настоящей таковые ж трещины имеются, а потому утвердить мы совершенно и не можем, надежна ли она будет навсегда или ненадежна, может быть, она и долго простоит, но сколько, не известно, только же трещины, как в настоящей, так и в придельной церквах, кажется более не прибавляются; покрыта оная придельная церковь черепицею, внутри в длину шести аршин и трёх четвертей, в ширину двенадцати аршин; стены в ней оштукатурены, а верх тёсом сосновым покрыт, только ещё ничем не выбелен и не оштукатурен; иконостас в ней поставлен к южной стороне столярной чистой работы, в оном иконостасе в первом поясе имеются четыре образа местных, первый с правой стороны от царских дверей образ Спасителя, второй храмовый – Успения Божией Матери, третий с южной стороны – образ Предтечи, четвёртый – Димитрия Ростовского, над царскими дверями в сиянии образ Саваофа, и над местными образами – два образа в клеймах, апостольские небольшие, сверху оных – образ Креста с Предстоящими, на северной двери будет образ Сретения Господня, а сверх над местными образами в клейме ж – образ Тайной Вечери, и оный иконостас ещё не покрыт никакою краскою, ровно и образа не написаны, кроме только что три образа имеются у строителя Симеона, готовые в кованых и серебряных и позолоченных ризах, которые он намерен врезать в доски местных образов, а именно: образ Спасителя, Успения Божией Матери и Иоанна Предтечи, и все в тот иконостас образа подрядился у него, строителя, написать, равно и весь иконостас покрыть краскою и, где следует, позолотить Шацкой округи села Цыплякова госпожи поручицы Екатерины Васильевой дочери Сипягиной живописец, дворовый человек Леонтий Агафонов сын Воробьёв…» [48] Относительно одежд на престол и жертвенник, а также церковной утвари проверяющие отметили: «Срачицы и одежды атласные травчатые уже приготовлены, куплены господином Иваном Ивановичем сыном Кудрявцевым, а сколько потребно будет паникадил взялся купить помянутый господин Ларионов, касательно же до прочей утвари, как то евангелия, креста, и риз, и воздухов, книг и сосудов, отец строитель Симион объявил: поелику де в старой церкви довольное число и риз, и евангелий, и сосудов четверо, двое серебряных и двое оловянных, то и можно же взять из той церкви потребное число и иметь оные в той вновь построенной придельной церкви, обо всём том Вашему Высокопреосвященству на благорассмотрение покорнейше и рапортуем» [49].
Указанный доклад, по всей видимости, не внёс окончательной ясности в вопросе надёжности вновь построенной в Покровском монастыре Вознесенской церкви с Успенским приделом, поскольку вскоре для оценки её технического состояния Рязанской консисторией была назначена вторая комиссия, которая, отметив наличие трещин и тесноту Успенского придела, от прямого решения уклонилась, оставив всё «на собственное Его Преосвященства благорассмотрение». Тем не менее, в том же 1800 г. Успенский придел был освящён [50].
В нижнем этаже под ним были устроены две кельи для монашествующих, в одной из которых жил сам строитель Покровского монастыря иеромонах Симеон (в схиме Серафим). Здесь же две маленькие комнаты размером 3,5х4,5 арш. и 2,5х4,5 арш. с отдельным входом со стороны большой дороги вдоль монастыря были выделены для размещения Данковского духовного правления, в ведении которого в то время находилось 123 прихода [51]. Как видим, Покровский монастырь в начале XIX в. являлся не только духовным, но и церковно-административным центром Данковского уезда.
Несмотря на активное строительство в Покровской обители в конце XVIII столетия при о. Симеоне, материальное положение и состояние храмов обители оставляло желать лучшего! Согласно описи 1800 г., кровля на Покровской церкви сгнила, колокольня была в трещинах, кладка новой, вчерне построенной Вознесенской церкви оценивалась как плохая и тоже имела трещины. В трещинах была и недостроенная угловая башня, горшечный и черепичный сараи, конюшня, амбар, кузницы. Даже стоявшая на углу монастыря «часовня, зделанная над гробом погребённого тела господина Телепнёва по стенам и в своду несколько расселин» имела. Ограда монастыря также была ветха [52]. «…Каменное строение оказалось кроме старой церкви ни к чему не способно, и некоторое является по многооткрывшимся трещинам из коих выпадывают и кирпичи, к скорому разрушению, да и на старой церкви крыша пришла в совершенную гнилость и есть ли скоро не будет вновь покрыта, то от дождевой течи весьма может попортится свод. И что все строение кроме старой церкви идёт неминуемо к сломке…» [53]
На прочность монастырских зданий, по всей видимости, влияли особенности грунта и разливы рек Дона и Вязовни, во время которых территория монастыря оказывалась подтопленной [54].
После смерти о. Симеона в 1800 г. дело его продолжил иеромонах Дионисий, переведённый в 1804 г. в Пронскую Спасскую пустынь. При нём Вознесенская церковь была полностью закончена отделкой, и 15 августа 1803 г. строитель Дионисий обратился с прошением об освящении храма. Консисторией предписано предварительно освидетельствовать храм и составить опись данковскому протопопу Евдокиму, который отметил, что «в настоящей церкви в стенах есть разселины, кои замазаны ныне известью и вся настоящая церковь несколько поосела, отчего верхние её карнизы покривились. В придельной церкви, покрытой черепицей, по стенам и в алтаре проходит течь, да и в настоящей, в самом куполе и в алтаре, по обоим углам также идет течь» [55].
На основании данного доклада церковь дозволили освятить, но с предписанием: «Все ветхости в Вознесенской церкви в будущую весну» исправить. Вознесенская церковь освящена была 30 мая 1804 г. данковским протопопом Евдокимом в сослужении со строителем Дионисием [56].
С 8 августа 1804 г. строителем Данковского Покровского монастыря стал иеромонах Павлин, оставивший о себе, по мнению В.И. Ермакова, негативную память в истории Покровской обители. Он «…от чрезмерного честолюбия своего лишил монастырь почти всего необходимого для его содержания дохода и, разрушив часовню над могилою Романа Никитича, завалил вход в пещеру. Он донёс правительству, будто бы предместник его Симеон (Серафим) внушал усердствующим к схимонаху Роману, что он святой, и служил ему молебны, прося освидетельствовать его могилу, и, указав вместо могилы Романа Никитича другую, за несколько лет пред этим сохранившую бренные остатки монаха, где найдены были одни кости, уверил этим начальство, которое дозволило ему сломать часовню и материал от нее употребить на построение церкви» [57]. Однако существует и другое объяснение разборке по указанию о. Павлина часовни над могилой схимонаха Романа. К этому могло привести аварийное состояние здания, вызванное подмывом берега Вязовни, протекающей в нескольких метрах от часовни. В пользу этой версии говорят трещины в фундаменте часовни, вскрытом в ходе археологических исследований 2009 г. Впрочем, данный вопрос требует своего дальнейшего изучения и пока роль иеромонаха Павлина в судьбе Покровского монастыря до конца не ясна.
Фактом является то, что в 1805 г. о. Павлин вступил в конфликт с Данковским духовным правлением, распахав дорогу у стен монастыря со стороны помещений правления, что сделало вход в него неудобным. В результате правление ходатайствовало о строительстве в Данкове отдельного здания, на что консистория, впрочем, не дала тогда своего согласия. Но в ночь с 19 на 20 марта 1807 г. полая вода Дона и Вязовни затопила монастырь почти на аршин и привела комнаты духовного правления в негодное состояние. При этом погибли документы архива, а проведение ремонта требовало значительных средств. В ответ на новое прошение, составленное соборным протоиереем Евдокимом и иереем Стефаном, архиепископ Рязанский Амвросий принял решение о строительстве здания духовного правления на новом месте неподалёку от Рождество-Богородицкого собора [58].
Другим зданием Данковского Покровского монастыря, уничтоженным строителем Павлином, стала лишь нескольким годами ранее построенная Вознесенская церковь. В 1811 г. она была разобрана, возможно, по причине трещин в стенах, и на её месте построен каменный двухэтажный дом. В том же году вчерне была окончена строительством каменная церковь св. Николая Чудотворца размером 25х12 арш. Позднее она была отделана на средства иеромонаха Варсонофия, употребившего на это 3500 руб. из собственных средств. Иконостас в ней был сооружен в 1822 г. на собранные пожертвования. Освящена тёплая Никольская церковь была уже при строителе Досифее 10 июля 1824 г. ректором Рязанской духовной семинарии Илиодором [59].
При строителе Павлине Покровский монастырь стал и центром духовного образования нескольких близлежащих уездов Рязанской губернии. Речь идёт о Данковском духовном училище, учреждённом по указу от 30 мая 1805 г. [60] Вопрос о его образовании и размещении в Данкове рассматривался несколько лет, пока в 1808 г. окончательно не было решено разместить училище на территории Покровской мужской обители [61]. Но прошло ещё несколько лет, прежде чем в 1813 г. в каменном двухэтажном здании монастыря, построенном на месте Вознесенской церкви, открылось Данковское духовное училище, которому суждено было действовать в стенах Покровского монастыря несколько десятков лет.
В январе 1814 г. игумен Павлин, происходивший из духовного сословия бывшего города Романова Липецкого уезда Тамбовской губернии и состоявший до этого в числе братии Раненбургской Петропавловской пустыни и Задонского Богородицкого монастыря, был переведён настоятелем в Рязанский Богословский монастырь, где и преставился в 1822 г. [62] После строителя Павлина братию Покровской обители недолгое время возглавлял иеромонах Палладий. В это время в штате монастыря состояли строитель, два иеромонаха, один иеродиакон, один рясофорный монах, один монах и два послушника [63].
К 1820 г. при строителе Феодорите обветшала и разрушилась монастырская стена, требовался ремонт стен братского корпуса. В связи с этим 4 сентября 1821 г. из консистории были выданы две прошнурованные книги для сбора пожертвований на исправление ветхостей [64]. Ремонт производился в 1822-1824 гг. одновременно с работами на Покровском соборе, где производилась замена его ветхой кровли на новую железную [65].
В 1824-1825 гг. новый строитель Покровского монастыря иеромонах Дионисий построил вновь каменный этаж братского корпуса и надстроил второй деревянный этаж над каменным келейным корпусом, построенным на средства архиепископа Гавриила [66]. Отделка корпуса производилась на средства иеромонаха Варсонофия.
В 1827 г. появилась необходимость ремонта кровли на корпусе училища, но средств у монастыря на это не нашлось, и тогда встал вопрос о полной передаче здания учебному заведению, но переводить ризницу и другие службы монастыря с первого этажа было некуда, и в итоге священноначалие решение никакое не приняло [67].
Все ремонтные и строительные работы в этот период в Данковском Покровском монастыре велись в основном на пожертвования. Среди благотворителей были Анна Петровна Яковлева, Николае-Радовицкого монастыря Рязанской губернии настоятель о. Паисий, а также помещик сц. Полибино Данковского уезда, будущий обер-прокурор Святейшего Синода Степан Дмитриевич Нечаев [68].
В 1826 г. о. Дионисий подал прошение о дозволении обновить иконостас в соборной церкви и выполнить в ней новую живопись [69]. Стараниями о. строителя иконостас Покровской церкви был обновлён, а в Никольском храме сооружён новый. Всё это обошлось монастырю более чем в 5000 руб. серебром [70].
С 1829 по 1833 г. строителем Покровского монастыря был о. Феофил, при котором в 1830 г. вокруг обители была выстроена новая кирпичная, на бутовом фундаменте стена общей длиной 57 аршин.
В 1833-1845 гг. монастырём управлял иеромонах Нектарий, при котором данковская обитель начала приходить в упадок и запустение, за что в 1845 г. о. строитель был удалён в Скопинский монастырь простым монахом [71]. Так, в частности, уже в 1837 г. отмечалось ветхое состояние ризницы, въездных ворот, одной из башен и каменной ограды с северной и восточной сторон монастыря. Но при этом, судя по отчётам проверок, в Покровском монастыре среди монашествующих было «братское согласие, при осмотре келий посредственная чистота и в одежде опрятность; трапеза настоятеля и братии общая» [72]. По сведениям на 1837 г., кроме строителя и казначея в монастыре проживали 2 иеромонаха, 2 иеродиакона, священник Мартин Иванов, диакон Димитрий Андреев и два послушника [73].
В 1837 г. данковским купцом Григорием Фаддеевичем Лебедевым по обету, данному в память счастливого спасения по молитвам схимонаху Роману в 1831 г. его семьи от холеры, была построена деревянная часовня с памятником над могилой подвижника и основателя монастыря. Сооружена она на месте прежней каменной, разобранной в 1808 г. при игумене Павлине. Разрешение на строительство часовни было дано 28 июня 1833 г. [74] Диаметр часовни составлял 10 арш. [75] Судя по тому, что документы упоминают 6 рам в часовне, столько же было в ней и окон [76]. Внутри часовня была украшена живописью, выполненной на полотне. Сооружение часовни стоило купцу Лебедеву около 1000 руб. В часовне хранились крест, вериги и чётки схимонаха, на памятнике было его изображение. Усердие строителя часовни было тогда же отмечено благословением Святейшего Синода. Само же восстановление часовни, посвящённой памяти чтимого в Данковской земле подвижника – основателя Покровской обители, – повлияло на благосостояние монастыря, значительно увеличив в дальнейшем пожертвования в монастырскую казну [77].
Ранее, в 1834 г., возник вопрос «касательно уступки … во всегдашнее владение» Данковскому духовному училищу нижнего этажа каменного монастырского корпуса, верхний этаж которого оно в это время занимало. Монастырю в качестве компенсации предложено было выплатить из училищной суммы 1000 руб. ассигнациями на построение ризницы и прочих помещений. После донесения об этом в Синод архиепископа Рязанского Евгения (Казанцева) разрешение было получено 23 октября 1834 г., а 12 ноября комиссия духовных училищ постановила выделить необходимые для этого средства [78]. Так, в 1834 г. Данковскому духовному училищу полностью перешёл во владение каменный двухэтажный корпус в Покровском монастыре, который в 1839-1842 гг. был перестроен [79].
В 1845 г. строителем Покровского монастыря стал о. Амвросий, при котором в обители велось активное строительство: в 1847-1850 гг. расширена площадь монастыря и построена новая каменная ограда с отнесением её на 25 арш., в длину 227 арш., в вышину 4,5 арш., по углам с башнями со шпилями и святыми воротами; в Покровском соборе алтарная арка укреплена двумя столбами, а пол выстлан каменными плитами в количестве около 600 шт. Тогда же московским цеховым Владимиром Ивановичем Кутузовым обновлён иконостас собора, а вольноотпущенным князя Гагарина из с. Хитрово Данковского уезда Сергеем Вуколовым сыном Вязовым выполнена живопись. Отремонтирован духэтажный смешанный корпус [80]. В 1847 г. в монастыре перестроен и поставлен на каменный фундамент один из деревянных корпусов. Кровля его покрыта новым железом, а внутри выполнена отделка. На это потрачено 456 руб. 62 коп. [81]
Местоположение монастыря в пойме реки Вязовня и сложные в связи с этим геологические условия приводили к тому, что фундаменты монастырских зданий зачастую давали неравномерную осадку. Строителю Амвросию, как и другим его предшественникам, многое пришлось перестраивать. Так, в августе 1851 г. он просил разрешения снять колокола с аварийной колокольни, описав её состояние следующим образом: «оная колокольня отваливается от настоящей церковной стены, поделались большие седины, верхний этаж, где висят колокола, приметно раздробляется и угрожает разрушением. А посему, за необходимое считаю с означенной колокольни колокола заблаговременно снять…» [82]
В том же 1851 г. кроме стен, башен и ворот построены дровяной сарай с каменной кладовой под ним и баня. На строительство ушло 1298 руб. 41 коп. серебром при общем бюджете монастыря 2359 руб. 50 коп.
Тем временем, 22 марта 1852 г. из консистории последовал указ о разборке колокольни. С получением указа появилась возможность перестроить и трапезную собора, о чём было подано прошение. Оказалось, что колокольня стоит на западной стене трапезной и имеет с ней общие металлические связи. Вместе с тем, в трапезной также обнаружились трещины, и отец строитель ходатайствовал о разрешении перестроить и расширить трапезную с сооружением двух тёплых приделов. Старая трапезная имела небольшие размеры: 13 1/2 арш. в длину и 12 1/2 арш. в ширину. Строитель Амвросий предложил соорудить новую трапезную размером 20 арш. в длину и 19 арш. в ширину и при этом поднять уровень пола трапезной на 3 арш., дабы полая вода не заходила в собор.
Указом от 31 июля 1852 г. строителю Покровского монастыря дозволено было «трапезу при Покровской каменной церкви разпространить с устройством при ней колокольни по плану, губернским архитектором» составленным, но в 1853 г. из-за сильных повреждений монастыря от большой полой воды начать строительство не удалось. В этом году шла заготовка материалов, которых было закуплено на сумму 671 руб. 23 коп. серебром. В том числе приобретено бута 46 куб. саж., цокольного камня 342 плиты, карнизных 28, кирпича десятифунтового 153 тыс. шт. и заказано семь кованых решёток, а также приобретён лес для подмостков и строительства [83].
К 1856 г. были построены трапезная и два новых придела в Покровском соборе – во имя св. Василия Великого и св. Василия Рязанского с образами, написанными за 635 руб. художником из с. Монастырщины Епифанского уезда Тульской губернии Порфирием Алексеевичем Люльчевым [84]. На устройство в трапезной Покровского собора нового иконостаса во имя свт. Василия Великого 300 руб. пожертвовал данковский помещик, коллежский регистратор Василий Николаевич Анохин [85].
Работы по возведению новой соборной трёхъярусной колокольни высотой 42 арш. выполнялись подрядчиком Петром Щербиным и каменщиком, государственным крестьянином д. Булановой Владимирской губернии Мироном Васильевым Наживиным [86]. Большой колокол весом 88 пудов 10 фунтов был приобретён за 285 руб. 72 коп. в Ельце на заводе братьев Николая и Алексея Криворотовых на средства помещика Алексея Фаддеевича Казьмина [87]. Он же в 1851 г. пожертвовал деньги на приобретение нового напрестольного Евангелия, которое было «обложено малиновым бархатом. Верхняя доска окована позлащённым серебром, с пятью финифтовыми образами и около их стразами, Воскресением Господним и четырьмя Евангелистами, а нижняя доска с пятью серебренными позлащёнными штуками, 84 пробы 1850 года, индикта 8. Месяца марта в 100 руб. серебром» [88]. Среди жертвовавших на строительство соборной трапезной и колокольни упоминались также помещик с. Спешнево, Ивановское тож, Алексей Степанович Хомяков и помещик Пётр Муромцев [89].
Упомянутые выше постройки не исчерпывают число дел, «неусыпным попечением о благе монастыря … к его поддержке и украшению» свершённых о. Амвросием. Им были перестроены деревянный трапезный корпус и настоятельские покои с сооружением под ними высокого каменного фундамента и кладкой двух изразцовых печей [90], отремонтированы братские кельи – покрыты железом, оштукатурены, произведена замена полов, выложены новые изразцовые печи [91]. Кроме того, покрыты железом Никольская церковь, амбар и кельи, а ледник и погреб – тёсом; поднята на каменный фундамент баня; отремонтированы хозяйственные постройки и конный двор. На средства, пожертвованные козловским купцом Матвеем Михайловичем Григорьевым, был укреплён сваями обвалившийся берег реки Вязовни у Никольской церкви, оказавшейся вместе с могилой схимонаха Романа Никитича Телепнёва в двух аршинах от обрыва; насыпана и обложена камнем плотина. Камнем также обложена насыпь, сделанная перед святыми вратами для удобства въезда в монастырь в полую воду. Для укрепления берега реки Вязовни было завезено 100 кубических саженей камня. Все эти постройки, поправки и украшения обошлись братии Покровского монастыря и его строителю о. Амвросию более чем в 15000 руб. серебром [92].
В результате многолетних трудов о. Амвросия к середине XIX столетия монастырь, не относившийся к числу богатых российских обителей, славился своей благоустроенностью не только среди паломников, но и среди церковных властей. Так, в 1859 г. Высокопреосвященнейший Смарагд (Крыжановский), архиепископ Рязанский, при посещении Данковского Покровского монастыря «любовался монастырской постройкой и его украшением» [93].
Монастырю в это время принадлежало 86 дес. земли (из которых всего 30 находились в Данковском уезде, а остальные в 200 верстах – в Сапожковском уезде). Дохода с земли получалось в год не более 103 руб. серебром. Из Данковского казначейства отпускалось монастырю на содержании братии 85 руб. [94] Понятно, что монастырь, имевший, по выражению современников, «самый скудный доход», сильно зависел от «неожиданных пожертвований сторонних лиц». И денежная помощь со стороны купцов Г.Ф. Лебедева и М.М. Григорьева, а также помещика А.Ф. Казьмина и других действительно была огромным подспорьем о. строителю в его трудах по благоукрашению Данковской Покровской обители. Но при этом иеромонах Амвросий намеревался просить увеличить земельные владения монастыря за счёт казенной земли в районе с. Остапова или хотя бы выменять эту землю на монастырские владения в Сапожковском уезде, дабы сократить расходы на переезды. Он собирался ходатайствовать о возвращении под стены Покровского монастыря ярмарки, переведённой в Данков на условиях платежа монастырю 300 руб. ассигнациями, которых монастырь так и не получал от города после переноса бывшей у его стен ярмарки.
Отметим, что помимо материального украшения вверенного ему монастыря, о. Амвросий неустанно заботился и о духовной жизни и грамотности его насельников. Об этом наглядно говорят хранящиеся в ГАРО ведомости с оценками послушников за 1857 г. в знании катехизиса, умении читать и петь. Кроме строителя, в Покровском монастыре в это время проживали два иеромонаха, один священник, один иеродиакон и восемь послушников, из которых два рясофорных [95]. В данной ведомости значится и послушник Пармен Нарциссов – будущий иеромонах Парфений, который после Данковского Покровского монастыря продолжил своё служение Богу в Иерусалиме, став игуменом в монастыре на святой горе Елеон. Судьба его столь интересна, а духовный подвиг его столь значителен, что об этом послушнике Данковской обители стоит рассказать особо.
Родился Пармен Тимофеевич Нарциссов в бедной семье причетника с. Загрядчино Раненбургского уезда Рязанской губернии. По окончании 3 класса духовного училища Пармен помогал отцу на клиросе, а в возрасте 15 лет стал послушником Данковского Покровского монастыря. В 1879 г., когда ему было уже 48 лет, иеромонах Парфений посетил Святую Землю в качестве паломника и, сблизившись с начальником Русской духовной миссии о. Антонином (Капустиным), остался там навсегда.
Сначала о. Парфений совершал богослужение в Троицком соборе, а потом стал единственным священником отстроенного храма, где его служения, по воспоминаниям современников, «были исполнены благоговейной простоты и полного душевного единения в молитве пастыря со своей случайною паствою».
Старец о. Парфений, как вскоре стали его называть, был большой молитвенник. Он часто уходил на гору, не покладая рук работал, то раскапывал некрополь, то очищал от мусора мозаичные полы древних храмов, то таскал землю, чтобы посадить цветы и деревья. «Вся нынешняя, без преувеличения сказать, райская красота, все многочисленные рощи кипарисов, масличных деревьев и сосен – всё это дело мозолистых рук и выносливых плеч о. Парфения», – писал современник. Все, кто бывал в Иерусалиме, да вообще в Святой Земле, хорошо знали старца Парфения. «Невысокого роста, худенький, с голубыми добрыми глазами и светло-русыми жиденькими волосами на голове и с длинной раскидистой бородой, под старость поседевшей … весьма подвижный и несколько суетливый … с симпатичным лицом, одетый неизменно в простой пёстрый, самый дешёвый подрясник, в шляпе на голове (в городе по делам) или в скуфейке (на работе) и с посохом или корзиною в руках», – таким запомнился он многим русским богомольцам. Его очень любили за его доброту и нестяжательность, спокойно передавая ему деньги на благоустройство Русской Миссии, которые он все и тратил по назначению. У него ничего не было своего, поскольку о. Парфений был истинным монахом.
В 1906 г. была создана женская монашеская обитель на горе Елеон, настоятельницей которого стала монахиня Евпраксия, а игумен Парфений – духовником. Число насельниц монастыря вскоре увеличилось до ста. А о. Парфений продолжил свои труды по строительству, раскопкам и благоукрашению обители, пока в ночь на 15 января 1909 г. жизнь его не увенчалась мученической кончиной: «После трудового дня о. Парфений удалился в свой уединенный дом, а утром был найден лежащим на полу, весь в крови, с глубокой раной на шее. На полу были видны кровавые следы босых ног, вещи были разбросаны и ящики открыты, как будто что-то искали». Злодеев не нашли. Старца же оплакивало много народа. Погребён о. Парфений был снаружи храма Вознесения Господня подле северного его крыла у ног своего любимого о. Антонина, как того он сам хотел. Могила о. Парфения (Нарциссова) и ныне весьма почитается, в том числе и русскими паломниками [96].
Но вернёмся со святой горы Елеон в середину XIX столетия в Покровский монастырь города Данкова Рязанской губернии. К сожалению, многим благим начинаниям и задумкам строителя о. Амвросия не суждено было сбыться – 10 марта 1858 г. он скончался. Преемником его на посту руководителя данковской братии стал игумен Дионисий, который и продолжил достойные свершения о. Амвросия. Этому в значительной мере способствовали и местные благотворители. Так, в 1862 г. монастырь получил по завещанию штабс-капитанши Александры Ивановны Уздовской 500 руб, на поминовение её и мужа Франца Осиповича [97].
В 1862 г. о. Дионисием был устроен в Никольской церкви новый иконостас, отремонтированы многие монастырские постройки, обновлены храмовые росписи, позолочены чугунные иконы. Тогда же был поднят пол в часовне Романа Никитича и отведено к западу русло реки Вязовни, которая по-прежнему подмывала берег у часовни и Никольской церкви. Но главной заботой о. настоятеля стала перестройка Покровского собора [98], который был тесен для верующих ввиду своей малой площади, плохо освещён и постоянно подвергался риску затопления полой водой. Изыскивая средства на его ремонт, о. Дионисий по простоте душевной однажды попал в щекотливое положение. Получив очередной «Адрес-календарь» со списками высших чиновников Российской империи, он решил написать письма с просьбой о материальной помощи «на возобновление древнего соборного храма сей обители» прямо министру Императорского Двора графу Адлербергу! Отдельно такие же письма он отправил его подчинённым, рассчитывая на личное участие высокопоставленных чиновников в судьбе своей обители. Обращение игумена Дионисия было получено в Петербурге 27 февраля 1863 г. и вскоре в Рязанскую епархию был отправлен запрос о материальном положении монастыря с вопросом: почему обращение настоятеля скромной провинциальной обители последовало напрямую одному из главных сановников империи?! Архиепископ Рязанский Смарагд письмом от 23 апреля 1863 г. вступился за о. Дионисия и подтвердил, что Покровский монастырь – «…заштатный древнейший монастырь, действительно, есть самый беднейший в епархии, средств к содержанию никаких почти не имеет и нередко от полой воды подвергается затоплению», а настоятель его вынужден постоянно выступать просителем. Тем не менее, находя просьбу игумена неуместной, Высокопреосвященнейший Смарагд воспретил ему на будущее время утруждать «высших правительственных лиц подобными просительными письмами» [99]. Пришлось о. Дионисию изыскивать средства на ремонт монастырского собора на месте.
Интересно описание Покровского монастыря, составленное в эти годы городским головой Данкова купцом В.И. Ермаковым: «Данковский Покровский мужской заштатный монастырь, прежде называвшийся пустынью, находится против бывшей Данковской крепости, на правом берегу речки Вязовни, впадающей в Дон. Стены, окружающие его, заключают в длину 50, а ширину 40 саж. На этом пространстве находятся: две каменные церкви, деревянная круглая часовня над могилою основателя монастыря, схимонаха Романа Никитича Телепнёва, каменный двухэтажный корпус, где помещается духовное училище, двухэтажный дом для келий, один этаж которого каменный, а другой деревянный, деревянный дом для строителя, небольшое каменное строение, колодезь, небольшой садик и такой же огород» [100].
В 1871 г. в монастыре проживали игумен, 2 иеромонаха, 1 иеродиакон, 3 рясофорных послушника и 5 послушников [101]. В 1874 г. – настоятель, 3 иеромонаха, 1 иеродиакон и 7 послушников [102].
17 августа 1879 г. в Покровском монастыре останавливался на ночь Преосвященнейший Палладий (Раев), епископ Рязанский и Зарайский, прибывший в Данков для освящения нового Тихвинского собора [103]. По описанию этого времени монастырь представлял собой следующий комплекс: «Ограда около монастыря каменная, на 158 кв. саж. с полуденной передней стороны, с двумя круглыми башнями, а на северном угле ограды – баня деревянная, с таковым же прибанником и сенцами, покрытая железом и окрашена медянкою. Церквей в монастыре две, каменные: 1-я – Соборная с трапезою о трёх престолах; настоящая – однопрестольная во имя Покрова Прес. Богородицы; придел с правой стороны во имя Св. Василия Рязанского; придел с левой стороны во имя св. Василия Великого; при ней с запада колокольня каменная; по правую сторону оной ризничная комната, а по левую строну комната для клажи дров. 2-я – Во имя св. Чудотворца Николая, однопрестольная, покрыта железом и окрашена медянкою.
Часовня круглая деревянная, устроена к западу близ Никольской церкви над гробом основателя сего монастыря, Схимонаха Романа; покрыта железом и окрашена медянкою…
По штату положено: настоятель и 6 человек братии, 2 иеромонаха, 2 иеродиакона, 2 послушника; на лице же состоят: игумен, три иеромонаха, 1 иеродиакон, 3 послушника.
Земли под самым монастырём имеется 960 кв. сажен, да вне онаго: 1) вокруг самого монастыря – огородов две десятины. 2) В Данковском уезде в смежности с дачами пустоши Брусянской, отмежёванной дачи близ Грязновского леса, пахотной земли 30 десятин. В Сапожковском уезде при селе Копнине пахотной земли 59 десятин. В Раненбургском уезде при селе Остапове 59 десятин 1 770 кв. сажен… Строение монастырское состоит из 7 отдельных зданий, именно: 1) Настоятельский корпус деревянный 6 сажен длины и 4 поперечины; покрыт железом и окрашен медянкою. 2) Братский корпус двухэтажный, нижний этаж каменный, в нём с правой стороны коридора братская трапезная и кухня, а по левую – келии; верхний же этаж деревянный, покрыт железом… 3) Амбар деревянный 4-х сажен длины и двух поперечины, покрыт железом… 4) Выход и ледник – каменные, 5 саж. длины и 4 поперечины… 5) Каменный двор, покрыт тёсом; в нём каретный сарай каменный 4 саж. длины и три поперечины и конюшня. 6) Сарай деревянный для дров… 7) Флигель на каменном фундаменте, новый покрыт железом, построенный по указу Духовной консистории в 1876 г.» [104]
Главной задачей о. настоятеля – игумена Дионисия – в это время по-прежнему оставалось перестроение монастырского собора, на который многие жертвователи завещали свои средства. Так, в 1876 г. помещицей Надеждой Никоновой по духовному завещанию мужа её пожертвовано разных церковных принадлежностей на 241 руб. [105], а в 1879 г. Анна Яковлевна Пешкова завещала монастырю 200 руб. серебром [106].
Однако даже начать так долго подготавливаемую перестройку собора о. Дионисию уже не пришлось – в 1880 г. он скончался и был погребён на монастырском кладбище. В 1886 г. на его могиле был установлен памятник, изготовленный из цинкового материала весом 17 фунтов [107]. А завещанные им Покровскому монастырю по духовному завещанию 5% билеты на сумму 13800 руб. наверняка пошли на исполнение его замысла [108].
В том же 1880 г. во главе братии Данковского Покровского монастыря встал игумен Македоний, а в 1883 г. в связи с переводом на должность настоятеля Рязанского Солотчинского второклассного монастыря с возведением в сан архимандрита его сменил казначей Рязанского Спасского монастыря иеромонах, впоследствии игумен Евгений [110]. Именно во время настоятельства о. Евгения Покровский собор монастыря и приобрёл свой окончательный вид, запечатлённый на фотографиях и открытках начала XX столетия.
