Из церковной истории города Ельца

(Продолжение книги «Храмы и монастыри Липецкой и Елецкой епархии. Елец»)

Город Елец — один из древнейших городов России. Основанный, предположительно, при киевском князе Владимире Святославиче в 968 г., Елец впервые упоминается в Никоновской летописи в 1146 г. Город «встал» на границе Русской земли со степью, и его главной задачей на долгие годы была оборона юго-восточ­ных рубежей государства. Многократно сжигаемый и разоряемый кочевниками, Елец не раз спасал Русь от набегов вра­жеских полчищ, навеки покрыв себя сла­вой. Нобелевский лауреат Иван Бунин, учившийся в Елецкой мужской гимна­зии, писал о Ельце: «Самый город тоже гордился своей древностью и имел на то полное право: он и впрямь был одним из самых древних русских городов, лежа­щих среди великих чернозёмных полей Подстепья, на той роковой черте, за кото­рой некогда простирались «земли дикие, незнаемые», а во времена княжеств Суздальского и Рязанского принадлежал к тем важнейшим оплотам Руси, что, по слову летописцев, первыми вдыхали бу­рю, пыль и хлад из-под грозных азиат­ских туч, то и дело заходивших над нею, первыми видели зарева страшных ноч­ных и дневных пожарищ, ими запаляемых, первыми давали знать Москве о грядущей беде и первыми ложились кос­тьми за неё…» [1]

Рождённому как пограничная кре­пость на границе с «Диким полем», Ельцу суждено было стать форпостом право­славной веры и культуры на южных ру­бежах Руси.

Славянские племена вятичей, насе­лявших эти земли в VIII-XIV вв., доста­точно долго сохраняли свои языческие верования. Сопротивление же вятичской знати и жречества проникновению сюда из Киевской Руси христианства порой приводило к кровопролитию.


Бронзовый процветший крест

Бронзовый «процветший крест»


Так, в 1113 г. в землях вятичей на бе­регах Оки погиб глава христианской миссии инок Киево-Печерского монас­тыря священномученик Кукша (в пост­рижении Иоанн) со своим учеником Ни­коном. [2] Но уже вскоре история свиде­тельствовала о торжестве христианства в земле вятичей над язычеством. [3]

Первые материальные следы право­славной культуры на Елецкой земле от­носятся ко времени заселения Верхнего Подонья после разгрома половцев. Пери­одом XII-ХШ вв. датируются находки на месте старого Ельца в районе пригород­ного села Лавы. В 1991 г. здесь — на поса­де древнего города — был найден брон­зовый крест размером 5 х 4,2 см. Находка воплощает в себе сюжет «процветшего креста». Подобное изображение креста пришло на Русь из Византии и судя по на­ходкам в Новгороде, Гродно, Белоозере, Старой Рязани, изображениям на многих предметах X-XII вв. было распростране­но в домонгольской Руси. [4]

Здесь же, на Лавском археологическом комплексе, найден ещё ряд крестов XII-XIV вв. из бронзы и розового сланца, что указывает на распространение христианства среди местного населения в этот период.


Находки, сделанные на Лавском археологическом комплексе

Находки, сделанные на Лавском комплексе


Елецкое княжество со времени своего основания находилось в вассальной зависимости от Черниговского княжества, а в церковном отношении входило в преде­лы Черниговской епархии. Красноречи­вым свидетельством «черниговского» происхождения населения Ельца, духов­ной близости этих городов служит нали­чие большого количества совпадений и похожести топонимов, начиная с самого названия города Ельца. Под Черниговом есть Елецкие озера, река Воргол. В самом городе с 1066 г., «…с первых времен вос­приятия Россиею греческого вероиспо­ведания», существовал Елецкий Успен­ский мужской монастырь. [5]

Со второй половины ХII в. Елец вхо­дил в пределы Рязанского княжества, в церковном отношении продолжая подчи­няться Черниговской епархии.

После нашествия Батыя в 1237 г. и сожжения Чернигова архиерейская кафед­ра была перенесена в более близкий Брянск, что способствовало дальнейше­му духовному просвещению Елецкой земли в XIII-XV вв. Правда, вхождение затем в 1365 г. Брянского княжества в со­став Литовского государства и постоян­ное давление на Черниговско-Брянских епископов со стороны Литовской митро­полии и униатов несколько затруднили нормальное развитие духовной жизни в Елецком крае. [6]

Сам Елец тем временем не раз становился на пути захватчиков — половцев и татаро-монголов, разорявших его грабе­жами и убийствами, сжигавших город дотла. У ельчан сохранилось предание, согласно которому, разорённую Елец­кую землю в конце августа 1357 г. посе­тил святитель Алексий, митрополит Мос­ковский, направлявшийся в Орду к хану Чанибеку. Садясь на берегу Сосны в ла­дью, митрополит Алексий благословил ельчан и предрёк Ельцу славу и богатст­во. Жители погоревшего города просили при этом Святителя указать им новое ме­сто для возрождения Ельца. Обозрев ок­рестности, Святитель указал холм, по­крытый дубовым лесом, где над деревья­ми вилась стая голубей. В память этого события на том месте, где по преданию останавливался митрополит Алексий, ельчане возвели на берегу реки деревян­ный столб, затем — часовню, заменён­ную в 1812 г. каменной, в которой нахо­дилась икона святителя Алексия Москов­ского. [7]

Духовную радость подарило ельчанам путешествие по Дону митрополита Московского Пимена, которого 9 мая 1389 г. встретил в устье Воронежа князь Юрий Елецкий «…со своими боярами и со многими людьми» и, по словам очевидцев, воздал высокому гостю и всем бывшим с ним «честь и радость и утешение велие». [8]


Святитель Алексий, митрополит Московский, благословляет будущий Елец

Святитель Алексий, митрополит Московский, благословляет будущий город Елец


В 1380 г. князь Фёдор Елецкий во гла­ве своей дружины под знамёнами князя Димитрия Ивановича Московского на­смерть бился с полчищами Мамая на по­ле Куликовом. А через пятнадцать лет — в 1395 г. Елец подвергся нападению 400-тысячной армии монголов во главе с ха­ном Тимуром, в результате которого го­род был сожжён, жители его были либо убиты, либо взяты в полон. Масштабы трагедии, постигшие Елец в тот год, по­могает оценить угроза крымского хана Саип-Гирея, через пятьдесят лет пообещавшего сделать с Пронском то же, что сделал Тамерлан с Ельцом. В память об этих страшных событиях 1395 г. в городе над могилами погибших во время наше­ствия Тамерлана ельчан были возведены четыре часовни, в которых постоянно теплились неугасимые лампады. [9]

Главным же памятником погибшим жителям Ельца стал крест, установлен­ный над братской могилой на Красной площади и заключённый впоследствии как реликвия в деревянную часовню, перестроенную в 1801 г. в каменную. А са­мо имя Тамерлана на долгие столетия стало для ельчан символом великого зла, беды и горя.

В августе 1395 г., через две недели по­сле разорения Ельца, Тамерлан вдруг повернул обратно. Причиной же неожи­данного отступления «грозного Тимура» от первоначального намерения идти на Москву предание называет чудесное заступничество Царицы Небесной за пра­вославных. Ожидая наступления Тамер­лана, московский князь Василий Дмит­риевич по благословению митрополита Киприана повелел привезти из Владими­ра в столицу чудотворный образ Божией Матери, с которым князь Андрей Боголюбский в свое время победил болгар. 26 августа (по ст. ст.) москвичи торжествен­но встречали чудотворную икону на том месте, где позднее был основан Сретен­ский монастырь.


Образ Елецкой Божией Матери

Образ Елецкой Божией Матери


Непрестанные молитвы русских людей были услышаны Царицей Небесной — в тот же день, как прибыв­ший образ был поставлен в Успенском соборе Московского Кремля, Тамерлан неожиданно развернул свои войска и по­кинул пределы Русской земли. Поводом для такого поворота событий называется сон, в котором грозный завоеватель уви­дел: «…высокую гору и с ея вершины иду­щих к нему многих святителей с золоты­ми жезлами. Над ними в сиянии лучезарном явилась Жена, благолепия и величия неописанного, окруженная тьмами молниеобразных воинов, которые все грозно устремились на Тамерлана. Он затрепе­тал, очнулся и, созвав вельмож своих… велел полкам своим идти обратно». [10]

В память чудесного спасения Руси от нашествия войск Тамерлана ельчанами позднее была написана икона Божией Матери, называемая «Елецкая» и став­шая одной из самых почитаемых святынь города. Образа её находились почти во всех городских храмах, а в 1893 г., к 500-летнему юбилею чудесного заступниче­ства Царицы Небесной за православный народ, в Ельце был заложен храм во имя Елецкой иконы Божией Матери.

Летописи запечатлели в XV-XVI вв. десятки разорительных нашествий вра­жеских полчищ, после которых Елец, как птица Феникс, вновь и вновь отстраивал свои укрепления, налаживал жизнь, восстанавливал сгоревшие и строил новые храмы.


Страница летописи о разорении Темир-Аксаком Ельца

Страница летописи о разорении Темир-Аксаком Ельца


При восстановлении в 1592-1594 гг. под руководством владимирского горо­дового мастера Ильи Катеринина Елец­кой крепости в её стенах были построе­ны и новые храмы. По мере заселения посада и пригородных слобод к началу XVII в. были сооружены ещё несколько церквей вне крепости.

В это время город в церковном отношении подчинялся рязанским архипастырям. Об этом свидетельствуют указы царя Михаила Фёдоровича, повелевшего в 1636 г. вновь построенные «…острожки Талецкой и Чернавской при реке Быст­рой Сосне … ведать архиепископам Ря­занским». [11]

В XVII столетии Елец продолжал оста­ваться приграничной крепостью. В 1618 г. город был взят и разорён малорос­сийскими казаками под началом гетмана Конашевича-Сагайдачного, что многими ельчанами было воспринято как Божия кара за поддержку Ельцом в период Сму­ты Лжедмитрия. Под стенами города в первой половине XVII в. часто появля­лась татарская конница. Но жизнь Ельца и его жителей постепенно переходила в мирное русло. Город и окрестности засе­лялись служилыми и ремесленными людьми, развивалась торговля и земледе­лие, промыслы, налаживалась церковная жизнь.

В 1646 г., согласно писцовым книгам, Ельце было 11 церквей и монастырь [12], в 1678 г. — 14 церквей, 2 монастыря [13], а в 1691 г. – 15 церквей и 2 монастыря с 4 храмами [14].

Храмы в это время ещё были деревян­ными, благо дубовых лесов в округе Ель­ца было предостаточно, и употреблять для строительства камень ельчане не спе­шили.


План Ельца между 1678 и 1691 гг.

План Ельца между 1678 и 1691 гг. 1 — Воскресенская соборная церковь, 2 — Успенская церковь, 3 — Архангельская церковь, 4 — Пятницкая церковь, 5- Казанская церковь, 6 — Димитриевская церковь


В XVIII в. Елец вошёл крупным торго­вым центром, через который проходили важнейшие дороги к южным рубежам России. Государь Пётр Великий, посе­щавший Елец, по преданию останавливался в доме купца Росихина на Пятниц­кой улице, бывал часто на службе в Вос­кресенской церкви, где лично читал Апо­стол [15].

Дальнейшему развитию церковной жизни Ельца способствовало учрежде­ние в 1682 г. Воронежской епархии, к ко­торой Елец отошёл вместе с другими се­мью городами из огромной Рязанской митрополии [16].

Первый Воронежский епископ святи­тель Митрофан внимательно относился к проблемам церковного устроения Ельца, не раз посещал город и навсегда останет­ся в памяти ельчан за внимание к их нуж­дам и преобразование в 1683 г. мужского монастыря Рождества Пресвятой Бого­родицы Курской на Каменной горе в женскую обитель – будущий Знамен­ский монастырь. Елец постепенно стано­вился вторым по величине и значению городом Воронежской епархии, что отра­зилось в 1705 г. и на титуле правящего ар­хиерея – «епископ Воронежский и Елец­кий».

Век XVIII отмечен началом активного строительства в Ельце каменных зданий, среди которых по красоте и величию первое место занимали храмы. Такое стремление ельчан было вполне объясни­мо многочисленными пожарами, кото­рые уничтожили деревяные постройки. Так, в 1708 г. сгорела вся Засосенская слобода, в 1739 и 1745 гг. – большая часть города. 10 апреля 1761 г. в огне по­жара были уничтожены 824 дома, 5 церквей и 208 лавок. В 1764, 1769 и 1780 гг. го­род сильно пострадал от огня, причём в пожаре погибли постройки обоих елец­ких монастырей, после чего монастыри в Ельце были упразднены и переведены в Воронеж и Лебедянь [17]. Пережив огнен­ную стихию, ельчане прежде всего воз­рождали в камне свои приходские хра­мы, одним из первых в 1751-1759 гг. был отстроен Покровский храм. К концу XVIII в. все елецкие церкви были выстро­ены из кирпича и покрыты железом.


План Ельца и окрестностей 1692 г.

План Ельца и окрестностей 1692 г.


Архитектурные памятники этого пе­риода в церковном зодчестве Ельца представлены без исключения храмами одно­го конструктивного типа – «восьмерик на четверике». Наиболее распространен­ная объемно-пространственная компо­зиция состоит из трёх основных объё­мов: с востока сам храм с низкой полу­круглой апсидой, с запада — колокольня в несколько ярусов, между ними — одноэтажный объём трапезной. Несколько отличает их от древнерусских храмов с подобным конструктивным решением лишь характерное барочное, по столич­ным образцам, декоративные убранство наличников и переход от четверика к восьмерику в виде треугольных фронто­нов, а чаще полуциркульных тимпанов. Нередко такой переход от древнерус­ской архитектуры к барокко почти неуловим. Так, например, четверик Владимирской церкви, заложенный в середине 1770-х гг., несёт в себе все черты и композиционные решения, свойственные ар­хитектуре древнерусского периода. Ему также присущи асимметрия фасада, пучки полуколонок, «нарышкинские» окна, городчатый карниз междуэтажного по­яса и перспективный портал.

Сложившийся к этому периоду тип храма получил столь большое распрост­ранение в силу простоты его конструк­тивных решений. Поскольку эти храмы были бесстолпными, упрощалась систе­ма их перекрытий, при которой вместо сложной системы сводов делался лишь один, кроме того, освобождалось от стол­бов внутреннее пространство храма.


Объемно-пространственная структура Ельца, созданная на основе росписей XVII в.

Объёмно-пространственная структура Ельца на основе росписей XVII в. Рис. А.В. Новосельцева. Церкви: 1 — Казанская, 2 — Преображенская, 3 — Соборная Вос­кресенская, 4 — Архангельская, 5 — Вознесенская, 6 — Успенская, 7 — Покровская, 8 — Георгиевская, 9 — Христорождественская, 10 — Введенская, 11 — Димитриевская, 12 — Рождества Пресвятой Богородицы, 13 — Борисоглебская, 14 — Космодамианская, 15 — Сергиевская. Монастыри: 16 — Троицкий мужской, 17 — Знаменский женский


Важно отметить, что архитектура это­го периода в Ельце была поистине народной, основанной исключительно на стро­ительных традициях. Безнадежны поиски в архивах проектов, по которым в это время строили храмы: их созидал многовековой опыт безымянных русских мас­теров, их сметка, опыт, жизненные и профессиональные наблюдения. Это и позволяло им, несмотря на строительство однотипных храмов, украшать их разны­ми по рисунку деталями, что придавало каждому из них неповторимую индивидуальность.

Во второй половине XVIII в. классиче­ский стиль в храмовом строительстве России пришёл на смену стилю барокко, однако в Ельце первые постройки в этом стиле появились лишь к концу столетия. К первым классическим храмам можно отнести реконструированное здание ста­рого собора на Красной площади (рекон­струкция 1781 г.) и Знаменскую церковь 1783-1813 гг., ставшую впоследствии со­борным храмом Знаменского монастыря. Несмотря на то, что в это время в городе велось строительство ещё нескольких храмов, в их облике по-прежнему преоб­ладали барочные и даже древнерусские черты.


Икона Святителя Митрофана, епископа Воронежского

Икона святителя Митрофана, епископа Воронежского


Классический стиль сух и прост, ему чужда асимметрия, всё выверено профессиональным архитектором, его чер­тежом, вычерченным циркулем и линей­кой. Народные мастера рубежа XVIII — ХIХ вв. перестают быть авторами соору­жений, они лишь исполняли волю архи­тектора и его помощника, следивших за строительством.

Елец в XVIII в. оставался патриархаль­ным городом, жители которого продол­жали жить старыми обычаями и традициями.

По свидетельству старожила г. Ельца Ивана Ивановича Исаева, «…в старину, когда бывал какой-нибудь тор­жественный день, тогда десятские ходи­ли по приказанию начальства в дома жителей Ельца и собирали народ в церковь для слушания обедни». [18]

При этом жители Ельца продолжали держаться многих языческих пережит­ков, предрассудков и суеверий — святоч­ных, весенних, купальских и иных [19]. Ши­роко распространена была среди горо­жан страсть к кулачным боям.

Духовному просвещению ельчан, рас­пространению грамотности и церковно­го благочестия способствовала особая любовь к древнему городу и его жителям святителя Тихона (Соколова), епископа Воронежского и Елецкого. В 1765 г. епис­коп Тихон открыл в Ельце латинскую школу для детей елецких священников. Первым учителем Елецкой латинской школы был назначен Лебедянский диа­кон Максим Ефремов, которого переве­ли в Покровскую церковь Ельца с жало­ванием 40 рублей в год. Школа просуще­ствовала до 1766 г., так как оказалось, что было мало желающих обучать детей.


План города Ельца 1722 г.

План города Ельца 1722 г. Храмы: 1 — Архангело-Воскресенский соборный, 2 — Преображенский, 3 — Успенский, 4 — Вознесенский, 5 — Казанский, б — Покровский, 7 — Введенский, 8 — Сергиевский, 9 — Космодамианский, 10 — Борисоглебский, 11 — Рождество-Богородицкий, 12 — Димитриевский. Монастыри: 13 — Троицкий мужской, 14 — Знаменский женский


Будучи на покое в Задонском Богородицком монастыре, Святитель часто по­сещал Елец, находя в нём много благоче­стивых горожан, известных своей крото­стью и взаимным согласием, усердных к храмоздательству и украшению храмов Божиих. Для духовенства и мирян Святи­тель был утешителем в житейских и ду­ховных недугах, наставником в душеспасении. Своими проповедями и беседами он способствовал прекращению в Ельце «…кулачных боёв, разгульного бесчинст­ва на масляной неделе и на качелях в лет­нее время». [20] Не оставлял своим внима­нием великий угодник Божий нищих, за­ключённых и вообще всех страждущих жителей города. Он посылал своего ке­лейника или часто сам тайно посещал Елец для раздачи всей своей пенсии нуж­дающимся. После одного из стихийных бедствий, нанесших Ельцу огромный урон, святитель Тихон сам ездил в Воронеж и Острогожск для сбора пожертво­ваний пострадавшим.

Понятна ответная любовь ельчан, счи­тавших архипастыря своим покровите­лем и духовным отцом. Это наглядно про­являлось в трогательных сценах прово­дов Святителя в Задонск. [21] Толпы жите­лей Ельца выходили на берег Сосны, стремясь под святительское благословление. Сам же епископ Тихон, отъехав на некоторое расстояние от Ельца и покло­нясь многочисленным крестам елецких церквей, говорил: «Нет, не Елец, а Сион новый, Божие жилище». Когда же в одно время Святитель решил вернуться на свою родину в Новгородскую губернию, то остановила его именно любовь к Ель­цу: «Мне жаль, — говорил он, — расста­ваться с этим городом, точно я в нём ро­дился». [22]


Святитель Тихон, уезжая в Задонск, благословляет любимый им Елец

Святитель Тихон, уезжая в Задонск, благословляет любимый им Елец


Святителя Тихона связывала крепкая духовная дружба с жителями Ельца, некоторые из которых впоследствии по­читались как подвижники веры и благо­честия. Архипастырь особенно любил и уважал старосту Покровского храма Косьму Игнатьевича Студеникина. [23]

Другом святителя Тихона называли и священника Покровской церкви о. Васи­лия. Он был погребён в северо-западной части трапезной своего храма. Когда пе­рестраивалась Покровская церковь, тело священника было обретено нетленным.

Очень был расположен святитель Ти­хон и к будущему знаменитому священ­нику Преображенской церкви Ельца Ио­анну Борисовичу Жданову. Первая его беседа со Святителем «воспламенила мо­лодое сердце к Богу и послужила высо­ким христианским уроком на всю даль­нейшую жизнь». Впоследствии святитель Тихон не прерывал духовного общения с о. Иоанном, любил и уважал его.

Ельчанином был известный келейник Святителя Василий Иванович Чеботарёв, автор «Записок о святителе Тихоне». Он умер в Ельце мирянином.

Любил святитель Тихон «набожного и воздержанного» Григория Фёдоровича Ростовцева, в доме которого останавли­вался при последнем посещении Ельца. «Нам, монахам, — говорил Святитель, — надобно учиться добродетельной жизни в его доме».

Родом из Ельца был и великий задон­ский праведник — схимонах Митрофан (в миру Михаил Голощапов, умер 27 фев­раля 1793 г.). Удалившись в Задонский монастырь в поисках уединения и душес-пасения, он сделался известным тогда ещё епископу Воронежскому и Елецкому Тихону, а в бытность Святителя на покое в Задонском Богородицком монастыре Митрофан «был его постоянным собесед­ником и духовным сотаинником. Испол­нял все поручения Святителя… На руках схимонаха Митрофана Святитель за­крыл свои глаза. Чрез три года Святи­тель, явившись по кончине очевидным образом, сказал Митрофану о начале своего прославления Богом». [24]

Задонская подвижница Матрона На­умовна Попова тоже происходила из Ель­ца. Страдая с детства падучей болезнью, она получила исцеление по молитвам к великому угоднику Божию, приложив­шись к его надгробию и выпив масло из теплившейся над могилой лампадки. Впоследствии она по совету затворницы Мелании переселилась в Задонск, где ос­новала странноприимный дом, переиме­нованный позже в Троицкий женский монастырь. [25]


Портрет-икона святителя Тихона на благословение мирного христианского жития Пармену Егоровичу Назарову, 1850 г.

Портрет-икона святителя Тихона на благословение мирного христианского жития Пармену Егоровичу Назарову, 1850 г.


Особые отношения сложились у Святителя с Иоанном Тимофеевичем Каменевым — бывшим чиновником Елецкой провинциальной канцелярии, приняв­шим на себя подвиг Христа-ради юродст­ва. Достигнув благодатного дара читать мысли людей, блаженный Иоанн однаж­ды, когда ум святителя Тихона посетила горделивая мысль о своём нравственном превосходстве пред другими, ударом по щеке и сказанными ему на ухо словами: «Не высокоумь», — уврачевал будущего угодника Божия от этой духовной болезни. [26]

Со дня смерти епископа Тихона в 1783 г. начались постоянные паломниче­ства ельчан в Задонск для служения па­нихид на его могиле, и задолго до откры­тия мощей Святитель стал в Ельце местночтимым святым. Традиция его особого почитания сохранялась в Ельце все по­следующие годы. [27] В Ельце хранилось не­сколько портретов святителя Тихона За­донского, считавшихся его прижизненными изображениями. Прежде всего это портрет, пожертвованный в 1909 г. Р.А. Ходовой в Покровскую церковь. «На портрете Святитель изображен как пол­ный брюнет, с очень изящным, приветливым и серьезно-философским выра­жением лица, с прямым носом, красивы­ми карими, глубоко выразительными гла­зами, с прекрасным цветом лица. Лицо очень белое, лишено морщин и прыщей, с густыми, почти черными, темно-кашта­новыми волосами, с легкой проседью, с большою, окладистою, полуседою, тем­ной бородой, с темными, посредине под­стриженными усами. Те же черты и на портрете в Задонске в соборе монастыря, а ранее находившемся в церкви, где покоились мощи Святителя». Подобные портреты хранились в соборе Елецкого Знаменского монастыря и в квартире священника елецкого Вознесенского со­бора отца Василия. Икона-портрет, хра­нившийся у отца Василия, был покрыт серебряной ризой, частично перекры­вавшей изображение. Портрет принад­лежал супруге о. Василия — Марии Пав­ловне, урождённой Глумовой. Сестра её бабушки была замужем за Ростовцевым, другом Святителя. [28]


Фрагмент плана города Ельца 1791 г.

Фрагмент плана города Ельца 1791 г.


Епископ Тихон III (Ступишин-Малинин), сам глубоко почитавший святителя Тихона, не раз приезжавший к нему в За­донск за советом и наставлениями, и совершавший 20 августа 1783 г. чин погре­бения великого угодника Божия [29], был последним в истории епископом Воро­нежским и Елецким. 6 мая 1788 г. после­довал высочайший указ о разделении епархий в соответствии с разделением на губернии, после чего 17 мая указом Св. Синода Севская епархия, будучи викариатством Московской епархии, была об­ращена в самостоятельную Орловскую епархию. Архиереи новообразованной епархии, пределы которой вполне совпа­дали с границами учреждённой в 1779 г. Орловской губернии, стали отныне име­новаться Орловскими и Севскими. Елец вошёл в пределы Орловской епархии, связав с ней свою судьбу на полтора ве­ка. [30]

Став уездным центром Орловской гу­бернии, Елец получил новый импульс в своём развитии. После утверждения 13 апреля 1770 г. императрицей Екатери­ной II плана регулярной застройки горо­да, разработанного архитектором А. Ква­совым, это наглядно проявилось в строи­тельстве и благоустройстве города. К концу XVIII в. центр Ельца состоял ис­ключительно из каменных зданий. Цент­ральные улицы и тротуары стали мос­титься известняком. В соответствии с указом Св. Синода от 29 ноября 1771 г. о закрытии при городских церквях погос­тов на западной окраине Ельца, в полу­версте от города было отведено место для городского кладбища, на котором в 1771-1781 гг. построен каменный Ка­занский храм.

К 1800 г. в Ельце проживало 12 тыс. человек. В XIX в. город вошёл крупным уездным городом с большим количест­вом торговых заведений и представи­тельным по численности и богатству ку­печеским сословием. Доказательством этому служит указ императора Александ­ра I, объявлявший монаршую благодар­ность обывателям некоторых городов России. В нём в числе пяти провинциаль­ных городов, которые считались главными торговыми центрами страны, назы­вался и Елец. [31] Именно своему деловому, активному, но при этом и благочестиво­му купечеству, в большей степени обязан Елец большому количеству своих камен­ных храмов, их благолепному внутренне­му и внешнему виду.

Елецкое купечество много времени, сил и средств потратило в начале XIX в. на хлопоты по восстановлению двух уп­разднённых во второй половине XVIII в. монашеских обителей. В 1822 г. был вновь открыт Знаменский женский мо­настырь, а в 1836 г. — Троицкий муж­ской. Оба монастыря сделались подлин­ными центрами духовной жизни города, явив миру целый сонм подвижников ве­ры и благочестия.


Красная площадь Ельца в конце XVII в. Рис. А.В. Новосельцева

Красная площадь Ельца в конце XVII в. Рис. А.В. Новосельцева


Яркой страницей в церковной исто­рии Ельца конца XVIII — первой трети XIX вв. стала подвижническая деятель­ность священника Преображенской церкви Иоанна Борисовича Жданова и затворницы Знаменского монастыря Meлании. Знаменитый пастырь, глубоко по­читавшийся ельчанами за свою правед­ность и многочисленные духовные по­двиги, оказывал значительное влияние на духовную жизнь города и после своей кончины. Среди ельчан долгие годы бе­режно сохранялось предание о случаях прозорливости о. Иоанна, а вера в молит­венное предстательство его пред престолом Всевышнего заставляли жителей города постоянно посещать его могилу.

Огромной любовью и уважением ель­чан при своей жизни и после смерти пользовалась инокиня Мелания, извест­ная далеко за пределами Ельца. Избрав духовный подвиг затворничества в келье Знаменского женского монастыря, Ме­лания прославилась прозорливостью и духовным провидчеством.

Елец стал родиной и последнего оптинского старца — преподобного Некта­рия. Николай Васильевич Тихонов (буду­щий старец Нектарий) родился в 1853 г. в бедной семье мельничного рабочего. В возрасте 7 лет остался сиротой. Окончив церковно-приходскую школу в 1868 г., Николай служил приказчиком в лавке богатого купца Хамова, в свободное вре­мя посещал храм и читал духовную лите­ратуру. Собираясь жениться на дочери старшего приказчика, он отправился за благословением к старице Знаменского монастыря схимнице Феоктисте, кото­рая посоветовала юноше отправится в Оптину пустынь к её игумену Илариону. Осенью 1876 г. Николай пришел в Опти­ну, где после беседы со старцем Амвро­сием (Гренковым) поступил послушни­ком к о. Анатолию (Зерцалову). После смерти о. Анатолия его духовным руко­водителем был схиархимандрит Агапит.


Иеросхимонах Нектарий (Тихонов). Рис. Л.А. Бруни. Начало 1920-х гг.

Иеросхимонах Нектарий (Тихонов). Рис. Л.А. Бруни. Начало 1920-х гг.


Николай ухаживал за цветами в мона­стырском садике, проходил пономарское послушание. Проводил много времени в монастырской библиотеке за чтением книг по истории, математике, литерату­ре, живописи, медицине. Впоследствии о его эрудиции ходили легенды. 14 марта 1887 г. он был пострижен в мантию с именем Нектарий, 19 января 1894 г. рукоположен в иеродиакона, а в 1898 г. — в иеромонаха. Много лет провёл Нектарий в затворе. Старец Амвросий Оптинский считал его своим преемником на посту духовного наставника монахов и послуш­ников обители, священников и мирян. В 1913 г. Нектарий был выбран оптинской братией в старцы, согласившись на это из скромности лишь по послушанию. Принимал старец Нектарий своих посе­тителей, ищущих ответов на свои духов­ные вопросы, в келье прежних старцев Оптиной пустыни. В числе его духовных чад в различное время было много знаме­нитых людей — А. Ахматова, Б. Пастер­нак, М. Чехов и др. Исцелял больных, об­ладал даром прозорливости, чудотворения и рассуждения. При этом старец скрывал свои духовные дарования и до­стижения под внешним юродством. По­сле закрытия в 1923 г. монастыря Некта­рий был арестован, провел некоторое время в тюрьме и был выслан за территорию Калужской области. Последние го­ды жизни он проживал в с. Холмищи Брянской области, где его по-прежнему посещали духовные чада. Скончался ста­рец Нектарий 12 мая 1928 г. и был похоронен на местном кладбище. Обретение его мощей состоялось 16 июля 1989 г. В настоящее время рака с мощами препо­добного Нектария Оптинского находится в западной части Амвросиевского придела Введенского собора Оптиной пусты­ни.

Во второй половине XIX — начале XX столетий Елец, приравненный в своих торговых правах к губернским и порто­вым городам России, достиг огромных успехов в своём развитии. По переписи 1897 г. в городе проживало 47 тыс. жите­лей. Сильный толчок подъему экономики города придало строительство во второй половине XIX в. сети железных дорог, сделавших Елец крупным транспортным узлом. Елецкие купцы богатели, вклады­вали средства в промышленное произ­водство. В городе успешно действовали чугунолитейные, табачные, кожевенные, кирпичные, известковые, мыловаренные предприятия. С середины века действо­вал и свой колокололитейный завод бра­тьев Криворотовых. Всего к началу XX столетия их было 69! В 1888 г. в Ельце по­строен первый в России элеватор. Широ­ко известным было производство елец­ких кружев. С 1903 г. на многочисленных городских храмах работала артель «Союз церковных мастеров».[32] Кроме того, в Ельце действовала иконостасная фабри­ка Трубицына.

Церковную жизнь города характери­зовали активные строительные работы на многочисленных храмах — их сооружали уже в «русско-византийском стиле», украшали богатыми иконостаса­ми, новой стенной живописью.


Вид на центральную часть Ельца с берега Сосны у Аргамаченской слободы. Открытка начала XX в.

Вид на центральную часть Ельца с берега Сосны у Аргамаченской слободы. Открытка начала XX в.


Основоположником этого официаль­ного в русской архитектуре всей второй половины XIX века стиля считается ака­демик К.А. Тон. Подъем национального самосознания в первой трети столетия, поиски архитектурного выражения офи­циальной идеологии – «Православие. Самодержавие. Народность» — привели к обращению зодчих к традиционным ар­хитектурным формам Руси XVII в., возврату к конструктивным и декоратив­ным решениям крестово-купольных хра­мов. Классический подход к использованию древнерусских форм приводил зача­стую к сухости, излишней выверенности, правильности построек, возводимых в это время. Ярчайшим образцом таких по­строек является выстроенный в 1845-1889 гг. по проекту К.А. Тона Воз­несенский собор в Ельце.

В это время подъём ощущался и в жизни приходов, и в развитии церковно­го образования. В 1867 г. впервые в Ельце было открыто церковно-приходское попечительство при Владимирской церк­ви — новое веяние в приходской жизни, вызванное общим подъёмом обществен­ной жизни в России после отмены крепо­стного права и начала реформ императо­ра Александра II. Ещё в 1860 г. в городе была открыта первая воскресная школа. В 1861 г. школу посещало 88 учеников разных сословий. 39 человек — от 8 до 20 лет, остальные — старше 20 лет. В школе преподавали Закон Божий, русский язык (чтение и письмо), чтение книг на церковно-славянском языке, четыре дейст­вия по арифметике и исчисление на сче­тах. В 1867 г. на свои средства открыл церковно-приходскую школу при Влади­мирской церкви М. Валуйский.

26 февраля 1889 г. циркулярным ука­зом Орловской духовной консистории духовенству было объявлено распоряже­ние епископа Никанора (Каменского) о возможно безотлагательном открытии школ грамоты в тех приходах, где нет ни­каких школ. В том же году в Ельце откры­ты церковно-приходские школы при хра­мах Св. Троицы и Рождества Пресвятой Богородицы. В 1895 г. на средства Ольги Никифоровны Струковой при Воскресенской церкви была открыта 2-классная церковно-приходская школа. В 1899 г. начали функционировать церковно-при­ходские школы при Троицком монасты­ре и Сретенской церкви.

На содержание школ использовались отчисления по 60 рублей из доходов церквей и 1000 рублей из доходов епар­хиального свечного завода. Библиотеки школ комплектовались через Епархиальный совет, а учебными пособиями — че­рез уездную земскую управу. В 1909 г. в Ельце функционировали 4 церковно­приходских училища. [33]


Вид на центральную часть Ельца с пожарной каланчи. Открытка начала XX в.

Вид на центральную часть Ельца с пожарной каланчи. Открытка начала XX в.


С конца XIX в. в Ельце существовали и воскресные школы для взрослых: от­дельно для мужчин, открыта 15 января 1895 г. в Засосенской части Ельца, и для женщин, открыта 2 марта 1897 г. В 1909 г. существовала Лучковская воскресная школа, работавшая в здании казённого винного склада, в которой училось 38 че­ловек.

На протяжении десятилетий церковно-приходские школы предоставляли возможность получить бесплатное обра­зование беднейшим слоям населения, воспитывали и приобщали к православ­ной культуре детей. О популярности цер­ковных школ у ельчан говорит тот факт, что в 1909 г. в Аргамаченскую воскрес­ную школу, размещавшуюся в здании ЦПШ, желали записаться 93 человека, но за неимением места 32 пришлось отка­зать. [34]

Ельчане во все времена отличались особенной любовью к храмам Божиим, почитанием святых угодников, стремле­нием православной веры. Множество примеров тому можно найти в различ­ных свидетельствах современников, в периодической печати того времени. Все крупные церковные события, будь то ка­кие-нибудь торжества, приезды архиере­ев, юбилеи святых и т. д., неизменно при­влекали тысячи ельчан, искренне стремившихся почтить своим вниманием их память и значение в жизни Отечества. В 1900 г. в Ельце широко отмечался веко­вой юбилей со дня рождения знаменито­го церковного деятеля, богослова, «рус­ского Златоуста», святителя Иннокентия Херсонского (1800-1857). Сын священ­ника Успенской церкви г. Ельца Иоанн Алексеевич Борисов, вошедший в исто­рию Русской Православной Церкви как архиепископ Херсонский и Тавричес­кий, занял прочное место в «сонме славных иерархов XIX века… как один из славнейших…». Это был замечательный подвижник веры и благочестия, человек гениальной натуры, во многих отноше­ниях опередивший своё время, всесто­ронне образованный богослов, что дава­ло повод современникам называть его «положительно живой энциклопедией», блестящий проповедник, самоотвержен­ный пастырь и горячий молитвенник, всегда готовый положить душу свою за вверенную его попечению паству. [35]


Панорама Ельца. Открытка начала XX в.

Панорама Ельца. Открытка начала XX в.


Инициатива в проведении в Ельце широких торжеств, посвященных 100-ле­тию святителя Иннокентия, принадлежа­ла епископу Орловскому и Севскому Никанору (Каменскому). Под руководством Владыки Никанора печатались пропове­ди церковного «витии», готовились мате­риалы в «Орловских епархиальных ведо­мостях», проводились посвященные Святителю чтения. В дни юбилея — 15 декаб­ря 1900 г. — епископ Никанор отслужил в Вознесенском соборе Ельца позднюю литургию и произнёс две речи в память архиепископа Иннокентия, освятил но­воустроенную библиотеку-читальню имени знаменитого ельчанина, посетил устроенные в честь этого события чтения в Елецкой женской гимназии. [36] Ельчане и впоследствии всегда торжественно от­мечали годовщину со дня рождения свя­тителя Иннокентия Херсонского, пре­вратив этот день в подлинно городской церковный праздник.

В 1903 г. Елец праздновал день кано­низации святого праведного Серафима Саровского: 27 июля со станции Грязи привезли икону св. Серафима и торжест­венно перенесли её в старый собор. А в 6 часов началась всенощная, на следую­щий день — обедня и молебны. «Людей собралось столько, что не все могли вой­ти в храм». [37]

По инициативе Елецкого общества хоругвеносцев была установлена тради­ция ежегодного крестного хода из Ельца в Задонск в день памяти святителя Тихо­на, собиравшего многих ельчан, стремив­шихся почтить память великого угодника Божия. Особенно торжественно и даже грандиозно отмечался в Ельце полувеко­вой юбилей прославления Святителя в 1911 г.

Показателем благочестия и глубокой веры ельчан служит традиция запреще­ния во время церковных постов в Ельце всех увеселительных мероприятий — прекращались театральные представления, концерты, «»а равно музыка и пение в городских трактирах». [38]

Елец, по праву считавшийся лучшим из уездных городов Орловской губернии и одним из лучших в России, производил на приезжих очень лестное впечатление своей благоустроенностью, живописнос­тью видов, особый колорит которым при­давали многочисленные елецкие храмы и два монастыря. Градостроительной до­минантой города стал построенный в 1845-1889 гг. на Красной площади по проекту знаменитого зодчего КЛ. Тона Вознесенский собор. Своим величием, красотой, формами он наглядно подтверждал амбиции жителей Ельца, уже тогда претендовавшего на особую роль в экономической и культурной жизни страны. Сохранилась интересная леген­да, согласно которой Елец некогда рас­считывал на роль губернского центра. В связи с этим елецкие купцы якобы пода­вали на высочайшее имя соответствую­щее прошение и получили отказ, мотиви­рованный тем, что для получения соот­ветствующего статуса в городе нужно иметь 33 храма. Попробуем посчитать все существовавшие в начале XX в. на территории города церкви: 1) Вознесен­ская соборная; 2) Воскресенская старо­соборная; 3) Архангельская; 4) Покров­ская; 5) Преображенская; 6) Сретенская; 7) Спасовская-Христорождественская; 8) Владимирская; 9) Успенская; 10) Александро-Михайловская — Великокняжес­кая; 11) Введенская; 12) Предтеченская в Ламской слободе; 13) Воскресенская кладбищенская; 14) Казанская кладби­щенская; 15) Иверская в Лучке; 16) Рождество-Богородицкая в Аргамачьей сло­боде; 17) Троицкая в Засосенской слобо­де; 18) Покровская церковь Нежинского полка; 19) Златоустовская при мужском приюте; 20) Елецкой иконы Божией Ма­тери. Таким образом, приходских и клад­бищенских храмов, имевших отдельное здание, на территории города было к 1917 г. всего двадцать. Прибавим к ним домовые церкви, не имеющие отдельно­го здания: 21) Троицкая при женском приюте; 22) Александро-Невская при же­лезнодорожном училище; 23) Николь­ская при Череновском приюте; 24) Тихо­новская при тюрьме; 25) Феодоровская при гимназии Павловского. Далее посчи­таем все церкви елецких монастырей: 26) Троицкая соборная мужского монасты­ря; 27) Тихвинская, там же; 28) Тихонов­ская, там же; 29) Пантелеймоновская, там же; 30) Космодамиановская-усыпальница, там же; 31) Знаменская соборная женского монастыря. [39] Можно посчитать за городскую Вознесенскую церковь по­селка Олышанец, если рассматривать её как «наследницу» Димитриевской церк­ви Беломестной слободы, построенную на новом месте переселившимися за 4 версты от Ельца казаками. Сейчас Оль­шанец входит в черту города Ельца. Итак, 32 церкви. Чуть-чуть не хватило!

В конце ХIХ в., переболевшего во вто­рой половине столетия прямым подража­нием в зодчестве древнерусским, визан­тийским, готическим и другим формам, вплоть до эклектики, началось осмысле­ние архитектуры не только через непо­средственное подражание форме, но и духу. В искусстве в целом, архитектуре в частности, родились новые направле­ния — историзм в конце ХIХ в. и модерн с первых лет XX столетия. Они зачастую существовали одновременно т. к. многие архитекторы проектировали свои постройки и в том и в другом стилях, иногда просто неразделимых, как, например, в комплексе Великокняжеской церкви.

Интересно, что в это время в Ельце ра­ботал и вел строительство собора один из талантливейших архитекторов второй половины XIX века, ученик К. Тона, Александр Степанович Каминский. Один из основоположников «русского стиля» в архитектуре России, осознав­ший, по его признанию, русскую архи­тектуру именно в Ельце, он проектиро­вал несколько сооружений для города, в том числе храм во имя Елецкой Иконы Божией Матери, достраивавшийся уже после его смерти.


Епископ Митрофан (Афонский). Фото 1910-х гг.

Епископ Митрофан (Афонский). Фото 1910-х гг.


Крупный промышленный и торговый город, Елец в начале XX в. являлся под­линным центром православной культу­ры. Особое значение Ельца в церковной жизни региона подтверждает учрежде­ние в 1906 г. в Орловской епархии Елец­кого викариатства. [40] Первым епископом Елецким стал протоиерей Митрофан Ва­сильевич Афонский (1861-1918). Уроже­нец Орловской губернии, он получил об­разование в I Орловском духовном учи­лище, затем в Орловской духовной семи­нарии и Московской духовной академии. В 1886 г. состоял преподавателем частной женской гимназии Сухотиной, а в 1888 г. назначен учителем русского языка во II Орловское духовное училище, занимая одновременно должность учителя пения в I Орловской мужской гимназии. 22 ноября 1892 г. М.В. Афонский был рукоположен в священника с назначением зако­ноучителем Александровского сиротско­го приюта, а 31 декабря 1896 г. назначен штатным членом духовной консистории. С 1897 по 1910 гг. он редактировал «Ор­ловские епархиальные ведомости». 25 ав­густа 1906 г. последовал указ Св. Синода о «бытии протоиерею Митрофану Афон­скому, по предварительном принятии им монашества, епископом Елецким, вика­рием Орловской епархии». 9 сентября Митрофан Афонский принял монашест­во с оставлением прежнего имени, а 17 сентября т. г. был хиротонисан в москов­ском Успенском соборе во епископа.

Епископ Митрофан Елецкий оставил о себе добрую память среди духовенства и мирян как незаурядная личность и милостивый архипастырь, доступный для всех и всегда готовый оказать просите­лям посильную помощь или подать совет. Проживая постоянно в Орле, Владыка Митрофан часто посещал Елец, прожи­вая иногда по нескольку недель в Троиц­ком мужском монастыре, настоятелями которого с момента введения викариат­ства были елецкие епископы. Он часто служил в елецких храмах, заботясь о том, чтобы служба была строго уставная и благолепная. Будучи знатоком и любите­лем церковного пения, епископ Митро­фан завёл в Троицком монастыре пение стихир и антифонов с канонархом, что способствовало уяснению молящимися церковных песнопений и смысла бого­служения. По инициативе Елецкого епи­скопа в зале городской думы устраива­лись публичные лекции с привлечением к участию в них гимназических законо­учителей и городского духовенства. Не забывал Владыка и церковные школы, наблюдая за постановкой преподавания и обучения церковному пению. По его инициативе в Ельце был составлен дет­ский хор для пения при архиерейском богослужении. Преосвященный Митро­фан содействовал организации в Ельце Общества хоругвеносцев, чья деятель­ность немало способствовала вовлече­нию простых людей в активную приходскую жизнь, воспитывала и укрепляла в них глубокие патриотические чувства, основанные на любви к родной истории, православной вере и русской государст­венности.

Зарекомендовавший себя с наилуч­шей стороны Преосвященный Митро­фан (Афонский) 2 апреля 1910 г. получил назначение на самостоятельную Екате­ринбургскую кафедру, а 2 марта 1914 г. был переведён в Каменец-Подольск, где и скончался на покое в 1920 г.

Деятельность епископа Митрофана в Ельце проходила в сложный период во время и после первой русской револю­ции 1905-1907 гг. Снижение активности церковной жизни в городе поставило пе­ред священниками задачу её оживления за счёт организации воскресных чтений, церковных хоров, просветительных цер­ковных организаций, библиотек-чита­лен, обществ трезвости. Священству не возбранялась организация потребитель­ских обществ.

В Чёрной слободе протоиерей Н. Макарьев и священник Т. Бутягин с членами приходского совета организовали чтения для прихожан Владимирской церкви. На общем пастырском собрании елецкого духовенства и мирян, членов церковно­приходских советов и попечительств 27 февраля 1907 г. был избран особый про­светительный совет. В состав совета во­шли: благочинный — как председатель пастырских собраний; члены исполнительного совета: священники Николай Брянцев, Николай Протасов и кандидат прав А.П. Бутягин. Кроме того, протоие­рей В.Е. Рязанов, священники Владимир Кавказский, Феодор Руднев, Николай Орлов и Тихон Бутягин и миряне — чле­ны церковно-приходских советов: присяжный поверенный А.П. Глумов, ин­спектор народных училищ Г.С. Высокосов и жена священника О.А. Брянцева. [41] Совет активно занимался внебогослужебными чтениями в городских храмах Ельца. 18 октября 1909 г. в Чёрной слобо­де освятили и открыли помещение для проведения в нём чтений, размещения библиотеки читальни имени умершего протоиерея Павла Николаевича Бутягина, воскресной школы и чайной. Строи­телем был священник Т.Н. Бутягин, а крупным жертвователем — прихожанин Николай Васильевич Ростовцев. [42] Все эти меры способствовали подъёму церков­ной и приходской деятельности, усиле­нию роли православной церкви в обще­ственной и частной жизни Ельца.

Вторым елецким епископом стал ар­химандрит Митрофан (в миру Михаил Александрович Землянский, 1863-1914). Он родился в С.-Петербургской губер­нии в семье священника. По окончании С.-Петербургской духовной семинарии в 1884 г. он поступил надзирателем в Алек­сандро-Невское духовное училище. В 1887 г. был рукоположен в священника и определён к церкви Михайловского погоста Новоладожского уезда С.-Петер­бургской епархии. Спустя год после нео­жиданной смерти жены (1890 г.) он поступил в Петербургскую духовную ака­демию, которую и окончил в 1895 г. В те­чение своей академической жизни он со­стоял членом-проповедником Общества распространения религиозно-нравствен­ного просвещения в духе православной церкви, в коем качестве привлек к себе немало слушателей, в числе которых бы­ли и старообрядцы.

В 1895 г. пострижен в монашество, а в следующем году о. Митрофан назначен в Московское Заиконоспасское духовное училище помощником смотрителя, а че­рез полгода — смотрителем. В 1897 г. пе­ремещён преподавателем в Новгород­скую духовную семинарию, а в 1903 г. направлен в Могилевскую духовную се­минарию инспектором, в должности ко­торого он пробыл до 1905 г. В этом году о. Митрофан назначен на должность насто­ятеля Астраханского Покрово-Болдина монастыря с возведением в сан архимандрита. Указом Св. Синода от 2 апреля 1910 г. он был назначен епископом Елецким, викарием Орловской епархии.

Преосвященный Митрофан имел прямое назначение жить в Ельце, однако переехать смог лишь через два года. Как викарный епископ, которому было пору­чено ведение и назначение псаломщи­ков, Владыка Митрофан первым делом озаботился устройством при Троицком мужском монастыре псаломщической школы, исходатайствовав у епархиально­го съезда пособие на её содержание. Другим делом Преосвященного Митрофана стал выпуск религиозно-нравствен­ных листков для народного чтения, изда­ние которых было устроено при Елецкой Троицкой мужской обители.

Смерть застигла Преосвященного Митрофана 29 августа 1914 г. в Орле, где он жил последние два с половиной меся­ца в качестве временного управляющего епархией по случаю болезни Преосвященного епископа Григория.


Храмы, монастыри и часовни в истории Ельца

Храмы, монастыри и часовни в истории Ельца


Епископ Митрофан известен не толь­ко как талантливый администратор, но и как духовный писатель. Его труды по ис­тории раскола и сектантства, литургике и пастырскому богословию печатались в различных духовных периодических журналах. Наиболее известные его рабо­ты: «Три слова о монашестве» (СПб., 1909), «Восстановление церковно-уставной проповеди» (СПб., 1910), «На чреде молитвы и служения слову» (СПб., 1910), «Церковная проповедь как душеспаси­тельный труд благовестников» (СПб., 1910), «Истовое богослужение как обще­народный проводник евангельской проповеди» (Орёл, 1911).

Одной из главных заслуг епископа Митрофана (Землянского) перед Ельцом стало открытие в городе отделения Ор­ловского церковного историко-археологического общества. Оно возникло на ос­нове Орловского церковно-археологического комитета, учреждённого 28 сентяб­ря 1900 г. и преобразованного высочай­шим указом 27 августа 1905 г. в Орлов­ское церковное историко-археологическое общество. [43] Уставом общества так определялась его главная цель: «Изуче­ние церковно-религиозной и обществен­ной жизни местного края в её прошлом и настоящем, обследование, охранение и собирание памятников древности и ста­рины». [44] Вопрос об открытии отделения в г. Ельце предварительно обсуждался 4 ноября 1911г. на общем собрании Ор­ловского общества. Представление епис­копа Митрофана получило полную под­держку членов общества. Елецкое отде­ление было создано 20 декабря 1911 г. – в день блаженной кончины достоуважа­емого… пастыря о. Иоанна (Жданова. — прим. авт.) и в 75-ю годовщину восста­новления Троицкого монастыря (6 сентя­бря 1836 г.) Председателем совета был избран Преосвященный Митрофан, то­варищами председателя — священник о. Николай Яковлевич Соколов и врач Ни­колай Николаевич Холин. В совет Елец­кого отделения вошли известные и ува­жаемые в городе люди — священнослу­жители, дворяне, купцы. Заведующим музеем был избран преподаватель гимна­зии Тихон Николаевич Покровский, его помощником — кандидат прав Александр Павлович Бутягин. [45] Музейное со­брание сразу же стало пополняться по­жертвованными ельчанами церковными реликвиями и подлинными святынями. Так, протоиерей Пётр Шеховцев преподнес в дар «…книгу «Чин благословения Иконы Христовы», от руки печатанной, с датой драгоценной – «Списал августа 25-го 1790-го года Елецкой Преображен­ской церкви о. Иоанн Борисов», акафистник, подаренный о. И.Б. Ждановым сыну его Георгию — о. диакону Знаменского монастыря в 1809 г. [46]

При Елецком отделении Орловского общества в 1912 г. в Троицком монасты­ре с благословения Преосвященного Григория, епископа Орловского и Севского, был организован кружок добротворцев и ревнительниц милосердия в память Иоанна Елецкого (Жданова), ко­торый ставил следующие задачи: уход за могилами, организация душеполезного чтения, помощь нуждающимся. В том же году был опубликован первый отчёт о де­ятельности Елецкого отделения, список членов и перечень экспонатов музея-древлехранилища в домике о. Иоанна Бо­рисовича Жданова в Троицком монасты­ре. [47] К 1913 г. было выпущено 20 брошюр церковно-исторического и духовно-нравственного содержания, отреставрирован пещерный храм-усыпальница Ио­анна Елецкого в Троицкой обители. [48]

На место умершего епископа Митро­фана (Землянского) в 1914 г. во епископа Елецкого был определён архимандрит Павел (Вильковский, 1870-1933). Он родился в семье псаломщика в г. Николаеве Херсонской губернии, окончил Одес­скую духовную семинарию, Киевскую духовную академию в 1895 г. со степе­нью кандидата богословия. Работал кор­ректором Синодальной типографии в Петербурге. В 1896 г. — послушник Макарьевской пустыни Нижегородской епархии, пострижен в монашество в 1898 г., рукоположен в иеромонаха в том же году. В 1901-1908 гг. был настоятелем Сан-Стефанского храма-памятника и за­ведующим русскими школами, а 30 апре­ля 1908 г. назначен законоучителем русского коммерческого училища в Кон­стантинополе. В 1910 г. посвящен в архи­мандрита и назначен смотрителем Торопецкого духовного училища Псковской губернии, а 8 августа 1911 г. перемещает­ся на должность ректора Таврической духовной семинарии. В том же году он был определён настоятелем Уфимского Успенского монастыря, а 4 февраля 1913 г. назначен ректором Уфимской семинарии. 6 сентября 1914 г. был утверж­дён указ Св. Синода о «бытии ректору Уфимской семинарии архимандриту Павлу епископом Елецким, викарием Орловской епархии, с тем, чтобы нарече­ние и хиротония его во епископа произведены были в Петрограде». 30 сентября 1914 г. на заседании Св. Синода «состоялось наречение ректора Уфимской семи­нарии архимандрита Павла (Вильковского) во епископа Елецкого, викария Ор­ловской епархии, а 1-го октября совер­шена была его архиерейская хиротония в Александро-Невской лавре». [49]

Преосвященный Павел в качестве епископа Елецкого проявил себя как энергичный и деятельный администра­тор. Кроме исполнения непосредствен­ных обязанностей викарного епископа Орловской епархии, он активно участво­вал в организации лазаретов для ране­ных, помощи беженцам, сбору пожерт­вований для фронта и в решении множе­ства других проблем, вызванных Первой мировой войной. Он запомнился духо­венству и верующим как внимательный и справедливый архипастырь. Указом Св. Синода от 27 мая 1917 г. викарий Ор­ловской епархии епископ Елецкий Павел был назначен епископом Михайловским, викарием Рязанской епархии. В последу­ющие годы Владыка Павел управлял не­сколькими епархиями и в 1931 г. в сане архиепископа Пятигорского ушёл на по­кой. В 1933 г. он был расстрелян в Росто­ве-на-Дону за участие в контрреволюци­онной церковно-монархической органи­зации.

Очередная смена елецких архиереев совпала с революционными событиями в стране, резко прервавшими естествен­ное течение церковной жизни в городе и округе. Первые шаги новой богоборческой власти были направлены на ограни­чение влияния церкви на общество, на подрыв и так очень скромного матери­ального положения подавляющего боль­шинства приходов и монастырей, без чего духовенство и монашествующие про­сто оказывались лишёнными элементар­ных средств к существованию. Такими действиями власти стали декрет «О зем­ле» от 26 октября (8 ноября) 1917 г., объя­вивший все церковные и монастырские земли «всенародным» достоянием, дек­рет от 11 (24) ноября 1917 г., отнявший у Русской Православной церкви все учеб­ные заведения, декреты «О гражданском браке, о детях и ведении книг актов гражданского состояния» от 18 (31) дека­бря 1917 г. и «О расторжении брака» от 16 (29) декабря 1917 г., которые в какой-то степени изолировали церковь от общества, лишили возможности благотвор­ного влияния на семейные отношения. Последней точкой в этой политике совет­ской власти стал декрет «О свободе сове­сти, церковных и религиозных организациях» от 20 января (2 февраля) 1918 г., ли­шивший церковь права юридического лица и собственности, окончательно по­ставивший точку в процессе отделения церкви от государства. Всё церковное имущество отныне объявлялось всена­родной собственностью, а на деле посту­пало в распоряжение органов советской власти.


Епископ Амвросий (Смирнов). Фото 1910-х гг.

Епископ Амвросий (Смирнов). Фото 1910-х гг.


В июле 1918 г. в Орле властями было реквизировано здание духовной консистории. На следующий день красноармей­цы, осматривающие его помещения, на­шли комнаты архива консистории удоб­ными для себя и стали освобождать: «…все книги. Связки дел и ведомостей были выброшены из окна на двор». Бес­ценные документы, характеризующие жизнь Орловской епархии за сотни лет, превратились в беспорядочную кучу, по­рванную на клочки и унесенную ветром. Часть архива, которую не успели и не смогли спасти работники консистории, попала под дождь. По свидетельству очевидцев, «…огромная площадь архиерейского дома, а равно и дорога перед здани­ем консистории усеяна обрывками ведо­мостей, бумаг и книг». [50] Не удивительно, что «благодаря» такому вандализму мы сегодня вынуждены по крупицам восста­навливать историю.

Все вышеназванные преобразования властей по отношению к церкви в той или иной степени влияли и на церковную жизнь Ельца. В феврале 1919 г. заверши­лось изъятие метрических книг из елецких храмов. Распоряжение от 13 февраля 1919 г. гласило: метрические книги «…по­чему-либо не изъятые… немедленно должны быть переданы в губернский от­дел записей актов гражданского состояния… Подлежат немедленному изъя­тию». [51]

После изъятия метрических книг власть принялась за учёт движимого церковного имущества. От всех храмов Ель­ца 26 февраля 1919 г. затребовали пред­ставить «…в четырех экземплярах инвентарную опись имущества… для богослу­жебных и обрядовых целей». Имущество по описи должны были принять предста­вители общины — не менее 20 человек. [52] Составленные в том году описи и догово­ры послужили основой для последующе­го ограбления церкви.

Не прекращались и начатые сразу по­сле революции открытые гонения на представителей духовенства, активных прихожан. Одна из инструкций для «революционно настроенных масс» открыто опубликована в местных газетах: «Арес­ты и обыски духовных лиц, уличённых в контрреволюционной деятельности, должны проводиться по возможности не во время совершения службы…». [53] По всей видимости, ретивые борцы аресто­вывали священников и во время богослу­жения, что вызывало активный протест со стороны многочисленных верующих, к чему новая власть пока не была готова. Были в Ельце и случаи физической рас­правы над священнослужителями, самый известный из которых — арест и после­дующее убийство священника Влади­мирской церкви Михаила Тихомирова. [54]

Не останавливались власти и перед откровенной фальсификацией фактов и кощунством: 23-25 апреля 1919 г. в ки­нотеатрах Ельца показывался фильм о вскрытии гробницы с мощами особо почитаемого ельчанами святителя Тихона в Задонском Богородицком монастыре [55], ставший настоящим глумлением над чув­ствами верующих.

В страшное время первых революци­онных лет Елецкое викариатство воз­главлял епископ Амвросий (в миру Алек­сей Степанович Смирнов, 1874-1942). Он родился в семье протоиерея г. Костромы, окончил местную духовную семи­нарию и Московскую духовную акаде­мию (1899 г.), после чего состоял помощ­ником инспектора Благовещенской духовной семинарии. В 1900 г. пострижен в монашество и вскоре рукоположен в иеромонаха. В 1904 г. возведён в сан архи­мандрита и назначен ректором Благовещенской семинарии. С 1906 г. настоятельствовал в Псковском Спасо-Мирожском монастыре. 31 июля 1911 г. архи­мандрит Амвросий был хиротонисан во епископа Михайловского, викария Ря­занской епархии. В 1917 г. указом Сино­да он был назначен епископом Елецким на место епископа Павла (Вильковского), который занял должность епископа Ми­хайловского.

В 1917-1918 гг. епископ Амвросий много времени проводил в Москве, явля­ясь участником поместного собора Рус­ской Православной Церкви. На основа­нии постановления Св. Синода от 27 мар­та 1918 г. викарный епископ Орловской епархии должен был отныне иметь по­стоянное пребывание в Троицком монас­тыре Ельца с правом управления Елец­ким и Ливенским уездами. [56] 18 апреля т. г. епископ Амвросий уехал в Елец, но вскоре вынужден был вернуться обратно для временного управления епархией ввиду отъезда епископа Орловского Се­рафима (Остроумова) в Москву. В Орле Владыку Амвросия застали события 6 июля 1918 г., когда в ответ на спровоци­рованный эсеровский мятеж в Москве большевики принялись арестовывать и сажать в тюрьмы всех противников но­вого режима. После обыска в Орловском архиерейском доме епископ Амвросий был арестован и препровождён в тюрь­му, куда на следующий день отправили и вернувшегося епископа Серафима и двух членов епархиального собрания. Всех, к счастью, вскоре отпустили, а епи­скопа Амвросия заставили вернуться в Елец. [57]

В Ельце Владыка Амвросий продол­жал оставаться под пристальным внима­нием властей. Его ещё не раз арестовыва­ли, Троицкий монастырь постоянно подвергался обыскам. Летом 1918 г. в обите­ли реквизировали последнюю лошадь, сбрую и единственную пролётку. В связи с этим епископу Амвросию приходилось почти ежедневно по делам епархии доби­раться в центр города пешком, поскольку Троицкий монастырь находился на са­мой его окраине. [58]

В 1921 г. епископ Амвросий был пере­ведён на Брянскую кафедру. Возглавлял несколько епархий, несколько раз арес­товывался. В 1928 г. был возведён в сан архиепископа. В 1935 г. архиепископ Му­ромский Амвросий был арестован и осуждён на несколько лет. По данным митрополита Мануила (Лемешевского), скончался в заключении в 1942 г.

После епископа Амвросия должность Елецкого викария Орловской епархии несколько месяцев исполнял епископ Да­ниил (в миру Дмитрий Алексеевич Тро­ицкий, 1887-1934). Он родился в Туль­ской епархии в семье священника, бра­том его был будущий архиепископ Иларион — ближайший сподвижник Патри­арха Тихона. В 1909 г. Д.А. Троицкий окончил Тульскую духовную семина­рию, в 1913 г. — Петербургский археологический институт и Петербургскую ду­ховную академию и направлен преподавателем в Холмскую семинарию. В том же году пострижен в монашество и рукоположен в иеромонаха. В 1914-1917 гг. — преподаватель Священного Писания Тульской духовной семинарии. С 1917 г. — настоятель в сане игумена Волховско­го Троицкого Оптина монастыря Орлов­ской епархии. Ко дню Святой Пасхи в 1918 г. возведён в сан архимандрита. Яв­лялся председателем Волховского Макарьевского отделения Орловского церков­ного историко-археологического обще­ства. В апреле 1921 г. хиротонисан в ар­хиерея и с сентября — епископ Волхов­ский, викарий Орловской епархии. Воз­можно, что Владыка Даниил сразу был назначен на Волховскую кафедру, но временно управлял и Елецким викариатством ввиду отсутствия там епископа по­сле перевода Владыки Амвросия. Впос­ледствии Владыка Даниил временно уп­равлял Орловской епархией, а в 1922 г. и 1926-1928 гг. находился в тюрьме и ссылке. Затем был епископом Рославльским, Орловским и Брянским. В 1934 г. возведён в сан архиепископа Брянского.

Скончался осенью того же года в Брян­ске от тифа.


Епископ Даниил (Троицкий). Фото конца 1920-х-начала 1930-х гг.

Епископ Даниил (Троицкий). Фото конца 1920-х-начала 1930-х гг.


9 октября 1921 г. в епископа Елецкого после пострижения в монашество с име­нем Николай был хиротонисан еписко­пом Серафимом вдовый протоиерей Алексей Николаевич Никольский (1879-1928). [59] Он родился в Орле в семье священнослужителя, служил делопроиз­водителем Орловского епархиального училища, окончил Петроградскую духов­ную академию, с 1914 г. до октября 1917 г. служил священником детского приюта обуховских рабочих в Петрогра­де. После революции переехал в Орёл, где служил в бывшей военной церкви вплоть до архиерейской хиротонии. [60]

Именно епископу Николаю пришлось управлять Елецкой епархией в тяжелейший период обострения церковно-государственных отношений, вызванных окончанием Гражданской войны и началом нового этапа в антицерковной поли­тике советской власти. Речь идёт о кам­пании по изъятию церковных ценностей под предлогом помощи голодающим По­волжья. Причём, кроме материальных выгод, которые получала власть вместе с несметными «богатствами» церкви, появлялась возможность для проведения репрессий в отношении духовенства, возмущённого настоящим ограблением храмов. Об этом Ленин недвусмысленно писал в секретном письме Молотову: «…провести изъятие церковных ценнос­тей с самой бешеной и беспощадной энергией и, не останавливаясь перед по­давлением какого угодно сопротивления… чтобы они не забыли этого в тече­ние нескольких десятилетии». [61]

Декрет об изъятии церковных ценно­стей был издан ЦИК 23 февраля 1922 г. Инструкция ВЦИК на ту же тему гласи­ла: «В недельный срок от всех местных советов заверенные копии описей и договоров… На основании описей и иных… данных устанавливается очередной по­рядок производства работы по изъятию ценностей… Примечание: никакой реа­лизации ценностей на местах не произ­водится. …Цекомиссия Помгол незамед­лительно обращает реализованные сум­мы на закупку продовольствия и семян для голодающих… Губфинотдел и уфинотдел, а также губпомголы и укомпомголы обязаны один раз в месяц представ­лять в Цекомиссию Помгол и наркомфин сведения об изъятых предметах: золотых и серебряных — в весовых единицах, драгоценных камнях — в штуках, с обо­значением названия их, — и ежемесячно предоставлять подробный отчет для пуб­ликации в газетах… Губкомиссии по изъ­ятию церковных драгоценностей один раз в месяц публикуют подробный пере­чень ценностей, изъятых из местных хра­мов, молелен и синагог, т. п., с указанием названия последних. Цекомиссия Помгол ВЦИК. М. Калинин». [62] Следует заметить, что предложение об организации и проведении изъятия церковных ценностей принадлежало Л. Троцкому, а М. Кали­нин выполнял лишь функцию «прикры­тия».


Епископ Николай (Никольский). Фото 1920-х гг.

Епископ Николай (Никольский). Фото 1920-х гг.


Всего на первом этапе ограбления храмов Елецкого уезда было изъято серебряной утвари весом 9 пудов 1 фунт 84 золотника. [63] К маю 1922 г. все елецкие храмы были ограблены полностью. 14 мая 1922 г. ельчанин Ростовцев в письме сыну Сергею сообщал: «Милый дорогой Сережа!.. В церквях у нас отборы у Сре­тения, у Успения, у Покрова, в Новом Со­боре, в Архангеле, в Пр., в Введ. церквях все взяли. Все сняли ризы с икон, Крес­ты, Сосуды все забрали, жаль Архангель­скую церковь, там, ты знаешь, какие чуд­ные ризы на местных иконах, приблизи­тельно сошло по весу с каждой церкви от 12 до 18 пуд, в Задонске тоже взяли раку, гроб у мощей св. Тих. и с икон окла­ды…». [64] Это свидетельство очевидца под­тверждает тот факт, что на самом деле было изъято гораздо больше, чем содер­жали официальные отчёты.

Из храмов изымались не только драгоценности, но и предметы, имеющие историческую и художественную цен­ность. Их передавали в созданный в Ельце Пролетарский музей, который открыли 2 мая 1922 г. [65] Туда же приносили предме­ты церковной старины, обезображенные варварским снятием серебряных деталей и украшений [66], а также отдельные вещи из закрывающихся церквей. Пролетарский энтузиазм коснулся даже городско­го кладбища. В марте 1923 г. техник А. Кириллов и выделенные ему в помощь заключённые «демонтировали два памятника белого мрамора на кладбище: жен­щины с крестом и коленопреклонённого ангела». Последний был разбит — урони­ли. [67]

С 5 мая по 5 июня 1922 г. из церквей и закрытых монастырей Ельца в музей поступило 100 предметов: иконы, скульпту­ра, книги XVII-XVIII вв., вериги. [68] К концу года в отдел церковной старины музея из церквей города поступило 163 предмета, из президиума Елецких цер­ковных общин — 53 предмета, а всего — 286 единиц. [69] Изъятые церковные пред­меты для «просвещения» обращали против верующих: так вериги (железные це­пи, надеваемые верующими по собствен­ной воле для спасения души и укрощения плоти), хранившиеся в Преображенской церкви и принадлежавшие прежде, веро­ятно, кому-то из прихожан, прославив­шемуся таким подвигом, демонстриру­ются в краеведческом музее как канда­лы, обнаруженные в подвале Преобра­женской церкви, которыми попы прико­вывали крестьян, в то время как под Пре­ображенской церковью подвалов нет.

Изъятие церковных ценностей, под­креплённое штыками красноармейцев и оружием милиционеров, вызывало пас­сивное сопротивление верующих, возму­щённых циничным ограблением церкви. 30 мая 1922 г. верующие и духовенство Ельца провели собрание, на котором вы­сказали свое возмущение политикой вла­стей и отказались сотрудничать с новой властью. На собрании прозвучало: «…Хо­тя советская власть и объявила совер­шенное отделение церкви от государст­ва, тем не менее постоянные вмешатель­ства во внутреннюю жизнь церкви пре­пятствуют спокойному течению её и нередко оскорбляют религиозные чувства верующих. Разрушаются храмы, воспре­щается богослужение на открытом воз­духе вне храма, воспрещается обучение детей православных христиан Закону Божию раньше достижения 18-летнего воз­раста, раскапываются могилы православ­ных христиан, производится изъятие всех ценностей из храмов без согласия на то верующих и т. п.». [70] Естественно, что голос противников такой политики власти по отношению к церкви не был услышан. Травля духовенства, активных прихожан и верующих продолжалась, о чём наглядно свидетельствуют страницы елецкой газеты «Соха и молот».

В 1923 г. Орловский губисполком за­претил украшать улицы ветвями на Трои­цу. В то же время принимается решение о закрытии всех церквей, где ещё не были зарегистрированы приходские общины. [71]

Несмотря на давление со стороны властей, материальное ограбление хра­мов и монастырей, травлю верующих в газетах и на массовых мероприятиях, ат­мосферу безбожной вакханалии в обще­стве, храмы продолжали посещаться ты­сячами и тысячами людей, находивших под церковными сводами утешение и не­обходимую в таких условиях поддержку братьев по вере.

Но Русскую Православную Церковь ожидала ещё одна беда — активно поддерживаемая властями так называемая «Живая церковь» — обновленчество.

Санкционированное и направляемое ГПУ и инструкциями Политбюро «демократическое» духовенство провозгласи­ло необходимость проведения церков­ных реформ, призванных «сблизить» церковь с народом путём упрощения структур церковного управления, увели­чения роли приходской общественности, разрешения епископам жениться, а свя­щенникам вступать в брак более одного раза, сокращения продолжительности служб, переложенных к тому же на рус­ский язык и др. Обновленцы (некоторые вполне искренне) полагали, что эти пре­образования возвращают церковь к «чис­тоте первохристианства». Однако на са­мом деле их деятельность, проходившая на фоне беспощадных гонений на «тихо­новскую церковь», сплошь и рядом обо­рачивалась угодничеством перед богоборческим режимом и даже прямой под­держкой антицерковного террора. Одна­ко большинство православных верую­щих, в том числе и Ельца, не сдавали сво­их позиций и строго следовали наставле­ниям Патриарха Тихона: «Архипастырям и пастырям нашей Российской церкви воздержаться от богослужебных ново­введений, дабы неосмотрительностью в сем деле не подать повода смущениям среди верующих и не вызвать гибельного разделения церкви… принимать все ме­ры к искоренению этого нездорового яв­ления нынешнего времени». [72]

Поначалу после организационного оформления обновленцев в 1922 г. в группу «Живая церковь» и подобные ей обновленцам удалось захватить доста­точно большое количество храмов и сбить с толку многих верующих, не все­гда понимавших разницу между старым духовенством и обновленцами. Помогали обновленцам и устроенные властями по­казательные судебные процессы над сто­ронниками Патриарха Тихона, которого 9 мая 1922 г. посадили под домашний арест, а затем перевели в тюрьму. В июне 1922 г. крупное дело «церковников» было организовано и в Орле, в результате ре­шением губернского ревтрибунала за сопротивление изъятию церковных ценно­стей епископ Орловский Серафим был осуждён на 7 лет, а епископ Елецкий Ни­колай получил 3 года тюрьмы. После этого Орловская епархия стала быстро переходить под контроль обновленцев.

Отпущенный досрочно по постановлению ВЦИК осенью 1922 г. епископ Николай нашёл в Ельце новую церковную ситуацию. Давление обновленцев, кото­рые пока не имели популярности среди верующих, но всячески поддерживались местными властями, заставляло сторон­ников Патриарха Тихона искать новые формы противодействия «живоцерков­никам». Ещё в конце мая 1922 г. среди ду­ховенства и верующих обсуждался во­прос об отделении Елецкой епархии от Орловской как способе уберечь свой го­род и округу от опасности обновленчест­ва, набиравшего силу в епархиальном центре. Общее собрание духовенства и мирян 24 сентября 1922 г. единодушно постановило образовать самоуправляю­щуюся автокефальную Елецкую церковь с епископом во главе. Целью такой само­стоятельности была объявлена борьба за чистоту веры в связи с появлением раз­ных течений в православной церкви. По сути же православные ельчане желали «отмежеваться от «Живой церкви» до по­местного собора», то есть они не хотели признавать обновленцев и, в отличие от священства губернского Орла, твердо стояли на стороне опального Патриарха Тихона! По словам священника Триерова, ельчане решились на автокефалию только «…для продолжения самостоя­тельной жизни Русской Православной Церкви, не согласной с учением «Живой церкви», как церкви еретической с точки зрения апостольских учений и кано­нов». [73]


Секретарь епархиального управления Елецкой автокефальной церкви Александр Васильевич Максимов-Шушпанов. Фото 1923 г.

Секретарь епархиального управления Елецкой автокефальной церкви Александр Васильевич Максимов-Шушпанов. Фото 1923 г.


8 октября 1922 г. епископ Николай вступил в отправление своих обязаннос­тей как правящий архиерей, избранный верующими и духовенством Ельца. 15 ок­тября на собрании мирян и духовенства, проходившем в Преображенской церк­ви, было избрано епархиальное управление Елецкой епархии в следующем со­ставе: председатель — протоиерей Воз­несенского кафедрального собора Иоанн Александрович Триеров, товарищ пред­седателя — мирянин Алексей Львович Васильев, секретарь — мирянин Алек­сандр Васильевич Максимов-Шушпанов и члены: протоиерей Сретенской церкви Василий Ермолаевич Рязанов, протодиа­кон Вознесенского собора Евгений Ива­нович Лопаткин, клирик Сретенской церкви иеродиакон Агафодор (Тоболкин), мирянин Дмитрий Павлович Серге­ев. На содержание епископа было опре­делено 30000 руб. в знаках 1922 г., плата за выпечку 1 просфоры установлена в 1 рубль. [74]

В ноябре 1922 г. Елецкое епархиаль­ное управление вступило в отправление возложенных на него обязанностей. Вре­менный адрес управления значился так: г. Елец, сторожка Сретенской церкви, угол Соборной и Мясницкой улиц, кв. 140.

18 ноября было принято решение опо­вестить о начале работы епархиального управления через газеты. [75] Спустя неко­торое время после объявления в газете «Набат» для юридического оформления управления инициативной группой было подано официальное заявление, которое вместе с собранными дополнительно материалами было направлено в ГПУ. Вна­чале Елецкий уисполком, признавая вновь созданное епархиальное управле­ние, дал ему разрешение на проведение 30 ноября епархиального съезда духовен­ства и мирян. [76] Но дальше события раз­вивались вполне предсказуемо. Уже че­рез несколько дней Елецкий уисполком постановил: «…Елецкое епархиальное уп­равление распустить, выданное разреше­ние на созыв съезда духовенства и мирян на 30 ноября с. г. аннулировать… винов­ных к ответственности».


Приказ начальнику Елецкого ГПУ об аресте епископа Николая

Приказ начальнику Елецкого ГПУ об аресте епископа Николая


Всех причастных к созданию епархи­ального управления, невзирая на преклонный — до 78 лет возраст, включая епископа Николая, арестовали. Власть усмотрела в действиях инициативной группы нарушение декрета Совнаркома «Об отделении церкви от государства» — о порядке утверждения и регистрации. Как следует из документов уисполкома, по мнению властей, требовалось утвер­дить решение о создании епархиального управления в губисполкоме, затем долж­на следовать регистрация, и только после регистрации в НКВД можно было прово­дить собрание! Но, похоже, что в уисполкоме и сами не знали этого порядка, о чём свидетельствует разрешение, данное 26 октября 1922 г. за №3305 на право проведения съезда, о котором, как и о за­явлении инициативной группы все пред­почли забыть, объявив, что «документов на организацию епархиального управле­ния Елецкого уезда… не зарегистрирова­но». [77] В результате все арестованные бы­ли обвинены в организации епархиаль­ного управления с контрреволюционной целью, так как не были соблюдены усло­вия, продиктованные законом. Контрре­волюцию усмотрели и в том, что на служ­бе поминали арестованного Патриарха Тихона, хотя суда над Патриархом не было. [78] В вину арестованным ставилась деятельность по «…поддержанию устоев тихоновской церковной политики, которая своими деяниями поддерживает как русскую, а также и заграничную контррево­люции…». [79] Ход следствия контролировался Орловским губернским отделом ГПУ, и не помогли даже многочисленные жалобы ельчан М.И. Калинину.

В итоге суд приговорил Триерова и Рязанова к принудительным трудовым работам сроком на 6 месяцев и тюремно­му заключению сроком на 4 года; еписко­па Николая — к принудительным трудо­вым работам и высылке за пределы Ор­ловской губернии сроком на 3 года; Максимова-Шушпанова, Сергеева и Василье­ва — к работам сроком на 6 месяцев, а Тоболкина и Лопаткина — оправдал. Принимая во внимание амнистию, объ­явленную ВЦИК от 2 ноября 1922 г., всем приговорённым были отменены прину­дительные трудовые работы, а Триерову и Рязанову срок заключения сокращён на одну треть. [80] Местом пребывания епи­скопа Николая был определён Задонск, где он пробыл судя по всему весь срок ссылки.


Епископ Николай (Никольский) во время следствия по делу Елецкой автокефальной церкви. Фото 1923 г.

Епископ Николай (Никольский) во время следствия по делу Елецкой автокефальной церкви. Фото 1923 г.


Аресты епископов Серафима и Нико­лая, других представителей «тихоновско­го» духовенства позволили обновленцам попытаться захватить инициативу в борьбе за приходы Орловской епархии. Интересен в этом отношении документ губисполкома, датированный мартом 1923 г.: «Перелом произошёл в настрое­нии православного духовенства, которое почти целиком в г. Орле и губернии присоединилось к группе обновленцев «Жи­вой церкви», за исключением 5-6 свя­щенников г. Орла и по уездам. Лишь в г. Ельце и Волхове большинство духовен­ства, которое держится за старую цер­ковь благодаря агитации епископов Да­ниила, высланного в Хиву за контррево­люционную деятельность, и Николая, ко­торый содержится в ЦИТ как находя­щийся под следствием». [81]

Действительно, в Ельце в 1920-х гг. об­новленцам не удалось добиться значительных успехов ни в поддержке верую­щих, ни в захвате храмов. Огромную пользу в борьбе с обновленчеством ока­зывал церкви созданный Елецкий союз церковных общин, одним из председате­лей которого был Алексей Львович Васи­льев. [82] К примеру, в 1927 г. на весь Елец­кий уезд была зарегистрирована лишь одна обновленческая община из 132 в Орловской епархии! [83]

Возвращаясь к судьбе Елецкого епис­копа Николая, следует отметить, что он управлял викариатством до июля 1926 г., по-видимому, так и находясь в ссылке. По некоторым сведениям, в 1924 г. он был освобождён досрочно из ссылки и до 1925 г. управлял епархией, находясь в Москве. [84] В 1927 г. он был назначен епис­копом Вязниковским, викарием Влади­мирской епархии, где вскоре вновь был арестован и умер в Бутырской тюрьме в Москве в 1928 г. В воспоминаниях архи­мандрита Феодосия (Алмазова), познако­мившегося с епископом Николаем в Бутырках, пред нами предстаёт сильный ду­хом, глубоко верующий архиерей: «В ка­мере 69 Бутырской тюрьмы койки наши стояли рядом. Ночью проснешься, а свя­титель стоит на молитве. И так каждую ночь, удостоверяю. Православие его не в слове только, но и в деле: он одиннадцать раз до 1924 г. был арестован, почти все свое святительство провел в тюрьмах и окончил мученическую жизнь в тюрь­ме… Паства любила его до самозабвения, это и причина, по которой его преследо­вали». [85] Любили его и ельчане. Об этом свидетельствует тот факт, что монахини Елецкого Знаменского монастыря после смерти Владыки Николая переписывали и распространяли среди верующих ельчан рукопись под названием «Житие епископа Елецкого Николая» [86], в которой жизнь и смерть архипастыря представле­ны «как сплошные мучения от советской власти».

Тем временем церковная жизнь в Ель­це продолжала теплиться вокруг приход­ских церквей, несмотря на все усилия властей и недругов церкви. В 1926 г. служба продолжалась почти во всех хра­мах Ельца, за исключением домовых, су­ществовавших до революции в различ­ных учреждениях. Действовали Александро-Михайловская, Введенская, Влади­мирская, Вознесенская соборная, Воскресенская, Знаменская, Иверская (Елецкой иконы Божией Матери), Казан­ская, Михаила Архангела, Покровская, Преображенская, Рождества Богороди­цы, Спасовская, Сретенская, Троицкая, Успенская. Среди действующих в этом документе не значатся: Воскресенская кладбищенская, Иверская (старая) и Предтеченская церкви. [87]

Продолжало существовать и общест­во трезвости [88], основы которого были заложены ещё в начале XX в. священником Рождество-Богородицкой церкви в Аргамачьей слободе Николаем Брянцевым. Ельчане по-прежнему крестили детей, венчались и отпевали умерших в своих приходских храмах. Традиция эта, по­множенная на глубокую религиозность большинства жителей города, была, видимо, столь велика, что власти видели в этом угрозу новому государственному строю. Так, 19 декабря 1925 г. датируется интереснейший документ: «Граждане Елецкого уезда, совершая религиозные обряды крещения и браков без предва­рительной регистрации таковых в с/заг­сах и волзагсах, уже после обряда укло­няются от обязанностей регистрации данных событий в органах ЗАГСА». В связи с этим власти угрожали запретить «… служителям религиозного культа со­вершать обряды крещения, браков и смертей без предварительной регистра­ции таковых в органах ЗАГС». Но «народ­ные массы», судя по публикациям в мест­ной газете, шли ещё дальше и требовали ввести закон, по которому документы, «выданные служителями религиозных культов до 1 января 1919 г.», будут иметь законную силу только после заверения в органах ЗАГС. [89]

Опасаясь влияния церкви и духовен­ства на верующих, власти стали вписы­вать в текст типового договора аренды церковных здании требования, не имею­щие на первый взгляд никакого отноше­ния к деятельности прихода. Так, в дого­воре аренды Владимирской и приписной к ней Воскресенской церкви при Черно-слободском кладбище от 13 сентября 1926 г. община и священнослужители храма обязались «не допускать: а) поли­тических собраний враждебного совет­ской власти направления; б) раздачи и продажи книг, брошюр, листков и посла­ний, направленных против советской власти или отдельных представителей; в) произнесения проповедей и речей, враждебных советской власти; г) совер­шения набатных тревог для созыва насе­ления в целях возбуждения его против советской власти». [90]

В 1927 г. власти «изобрели» новый способ борьбы с влиянием церкви на общество и под благовидными предлогами начали кампанию по закрытию церквей. Ещё в 1922 г., согласно «Инструкции по регистрации обществ, союзов и объеди­нений», утверждённой декретом ВЦИК от 19 августа 1922 г., был принят порядок регистрации религиозных общин, сопровождаемый предоставлением массы бумаг и документов. Все храмы при этом считались национализированными и передавались верующим во временное пользование по договорам. [91] Циркулярами НКВД и НКЮ от 15 апреля 1927 г. ужесточились условия договора, многие его положения стали весьма обремени­тельными для верующих. Община долж­на была из своих средств оплачивать рас­ходы по содержанию храма, ремонту, отоплению, страхованию, налоги, мест­ные обложения и пр. Кроме того, теперь договор мог быть расторгнут быстро и легко по целому ряду причин, как то: за допуск политических собраний, враж­дебных советской власти; за раздачу и продажу книг, брошюр, листков и посла­ний, направленных против власти, про­изнесение проповедей и речей, враждеб­ных власти или её представителям; за со­вершении набатов для возбуждения на­селения против советской власти и т. д. [92] В дальнейшем этот перечень дополнили следующие причины: недостаток в зда­ниях и помещениях для жилищных, санитарно-медицинских и культурно-про­светительских и других целей; а также если расторжение договора отвечало за­просам трудящихся масс в форме много­численных коллективных заявлений, ре­золюций, постановлений съездов и т. д. [93] В 1927 г. был опубликован ещё один цир­куляр № 351 – «О порядке закрытия мо­литвенных зданий и ликвидации культо­вого имущества». По сути это была реко­мендация по закрытию церквей. Глав­ный предлог – «в целях охраны общественной безопасности… если здание «гро­зит падением»… что выяснялось «в срочном порядке технического осмотра». По­сле закрытия церкви имущество, особен­но драгоценности, передавались в гос­фонд. Вещи, не представлявшие матери­альной и исторической ценности, — в другие храмы. [94]


Епископ Василий (Беляев). Фото 1920-х гг.

Епископ Василий (Беляев). Фото 1920-х гг.


В 1927-1929 гг. епископом Елецким был Василий (Беляев), хиротонисанный из вдовых протоиереев 29 июня 1925 г. во епископа Спас-Клепиковского, викария Рязанской епархии. До назначения на Елецкую кафедру епископ Василий от­бывал ссылку в Тобольском крае вместе с местоблюстителем патриаршего престо­ла митрополитом Петром (Полянским). Именно епископу Василию в качестве правящего архиерея пришлось встречать в Ельце новую беду — оголтелую кампа­нию властей по закрытию храмов. В сен­тябре 1927 г. был поставлен вопрос о рас­торжении договоров аренды и закрытии Сретенской и Иверской церквей из-за образовавшейся недоимки. [95] Но верующие смогли расплатиться с долгами и от­стоять храмы. В 1929 г. вновь встал во­прос о расторжении договоров с группа­ми верующих Сретенской и Казанской церквей. В том же году по причине недо­имки были расторгнуты договоры с общинами Иверского, Архангельского, Владимирского храмов, окончательно закрыт Знаменский женский монастырь, а его насельницы выгнаны на улицу. В сле­дующем году закрыли Сретенскую и Преображенскую церкви.

Тем временем XII съезд ВКП(б) в ре­золюции о постановке антирелигиозной агитации и пропаганды констатировал: «Работа партии по окончательному раз­рушению религиозных верований во всех видах среди рабочих и крестьян­ских масс неизбежно приобретает преж­де всего характер углубленной система­тической пропаганды». 15 мая 1932 г. бы­ла объявлена «безбожная пятилетка». Намечалось, что к 1 мая 1937 г. «имя Бога должно быть забыто» на территории СССР. Волна эта докатилась и до Ельца: «Сейчас снова полоса антирелигиозной пропаганды, репрессии…». [96]

О том, как активно в это время велась антицерковная пропаганда, можно су­дить по заголовкам одной лишь антире­лигиозной страницы елецкой газеты «Красное знамя» за 9 марта 1930 г.: «Вме­сто церквей — колхозные клубы», «За колхоз — против церкви», «В церквах ставим сортировки», «Крысы с тонущего корабля», «Последний крест», «Христолюбивые рвачи», «Вместо икон — порт­реты вождей», «Будут новые клубы». [97] А вот как освещалась газетой «Красное знамя» эта кампания в начале 1930 года: «Налаживается работа антирелигиозного музея, открытого в ноябре 1929 г. …от­крыто 3 основных отдела: 1. Развитие ре­лигии. 2. Связь религии с капиталом. 3. Мощи и врачевание. В феврале долж­ны открыться отделы: «Эволюция человека» и «Антирелигиозная пропаганда»… при Музее работников — 2 и членов Со­юза безбожников – 16». [98]. В день Рожде­ства, 7 января 1930 г., кроме антицерков­ных текстов, под заголовком «За плано­мерное наступление» в газете опублико­ван снимок: «Колокол, снятый с елецкого собора». [99] «Рабочие и служащие Елецко­го механического завода на общем со­брании постановили одобрить решение Окрисполкома об изъятии мощей Тихо­на Задонского и передаче их в антирелигиозный музей. Рабочие требуют от ок­ружных органов скорейшего снятия всех колоколов с церквей города. Наряду с этим они ставят вопрос о передаче 50 % стоимости снятых колоколов на нужды соцкультурного строительства и пере­оборудования закрытых церквей под гортеатр, кино и физкультурный стади­он. Рабочие просят ускорить закрытие церквей». [100] Но в публикациях газеты, яв­но настроенной на боевой антицерков­ный лад, видно, что не так гладко прохо­дила кампания на елецких предприятиях и в уезде.

В январе 1930 г. явно по инициативе сверху с теми же повестками дня были проведены собрания на предприятиях при железной дороге, однако рабочие коллективы не были так единодушны, как хотелось бы организаторам: «Паро­возники решили: закрыть все церкви и снять все колокола. Просить Окружком утвердить ранее вынесенные постанов­ления о закрытии Сретенской и Преображенской церквей и отчислении 50% стоимости снятых колоколов для нужд социально-бытового строительства. Изъ­ять мощи Тихона Задонского и передать антирелигиозному музею…» Однако стрелочники, составители, сцепщики на своем собрании выступили против такого предложения, выразив тем самым тщательно скрываемое газетой мнение большинства жителей Ельца, которое она вынуждена была опубликовать, по­скольку это было мнение, пусть и «несознательных», но трудящихся: «Мы церк­ви не открывали, не нам их и закры­вать». [101] Была частично сорвана работа и в праздничные рождественские дни, ко­торые рабочие по-прежнему отмечали по старому стилю: «Работа на предприятиях Ельца 25 и 26 декабря проходила обыч­ным порядком. На предприятиях — и пе­решедших на непрерывку, и на не пере­шедших. Однако на многих предприяти­ях (лесопильный, винзавод, механический) есть опасения, что в дни Рождества по старому стилю некоторые малосозна­тельные рабочие, не порвавшие окончательной связи с религией, на работу не выйдут…». [102]

Все эти газетные материалы как нель­зя лучше характеризуют ту обстановку, в которой жила церковь в эти годы. Каж­дый год, а то и по несколько раз в году, принимались новые декреты и распоряжения властей, ухудшавшие положение действующих пока храмов и церковных общин. Накануне кампании по закрытию храмов в них были изъяты колокола и вся «макулатура» — богослужебные и метри­ческие книги, летописи и различные до­кументы. Храмовые архивы измерялись на вес, вывозились в неизвестном на­правлении сотнями пудов (!!!) и, конечно, пропадали навсегда. Та же судьба ждала и колокола, так как «право регулирова­ния колокольного звона» по постановле­нию Секретариата ВЦИК от 15 декабря 1929 г. предоставлялось горсоветам и райисполкомам. А решение СНК СССР от 8 октября 1930 г. предписывало мест­ным властям для сбора цветного металла изымать колокола «со всех церквей, где колокольный звон запрещён». Естествен­но, он уже почти везде был запрещён. Так, храмы лишились своего голоса. Ос­тавался последний шаг к кампании по за­крытию и сносу зданий церквей. И этот шаг готовился в недрах советской госу­дарственной машины и с помощью пропаганды внедрялся в мысли советских граждан. Показательна в этом отноше­нии статья некого Н. Покровского в елец­кой газете «Красное знамя» в 1929 г. под заголовком «Будущий Елец. Его планировка и благоустройство». В ней автор излагает планы градостроительных изме­нений в Ельце путём деления города на ряд районов определённого значения — промышленный, жилой, административно-хозяйственный и т. д. Так вот, по это­му проекту, явно отвечающему замыслу властей в тот период, предполагалось ад­министративно-хозяйственный центр Ельца создать между «…Воронежской и Чернослободской магистралями по ули­цам Октябрьской (б. Соборная) и Старомосковской (Оскольской). Тут воз­можно путём сноса небольшого количе­ства промежуточных строений между двумя этими улицами и двух церквей (старого собора и Покровской) создать центральный бульвар и площадь в грани­цах этих двух улиц…» Вознесенский со­бор, по мнению этого градостроителя, мог быть использован только после пере­стройки его в городской театр и место массовых собраний. На указанной пло­щади предполагалось построить здания для всех окружных и районных учрежде­ний (в 1929 г. Елец был центром округа в пределах ЦЧО. — Прим. авт.) из материалов, полученных от разборки старого собора, Покровской и других церквей. По словам Покровского, елецкие церкви «не могли быть использованы путём при­способления». Поэтому в центральной части города не должно было остаться ни одной церкви. «Временно лишь останут­ся церкви в районах. Конечно, и они в дальнейшем подлежат ликвидации». [103] Слава Богу, что этим дьявольским планам суждено было сбыться лишь отчасти.

Елецкую кафедру в это страшное вре­мя после епископа Василия (Беляева), назначенного в 1929 г. епископом Бутурлиновским, викарием Воронежской епар­хии, и скончавшемся в 1931 г., возглавил архиепископ Сергий (Зверев) — священномученик, прославленный в сонме новомучеников и исповедников Россий­ских Архиерейским собором Русской Православной Церкви 2000 г. Владыка Сергий (в миру Александр Михайлович Зверев, 1870-1937) родился в селе Ново-Павловка Бердянского уезда (ныне Запо­рожская область Украины) в семье свя­щеннослужителя. Окончил Московский университет, духовную семинарию, придворно-певческую капеллу со званием регента и учителя церковного пения 1-го разряда, Московскую духовную акаде­мию со степенью кандидата богословия. В 1899 г. рукоположен в священнический сан, служил инспектором и законоучите­лем Таврического епархиального жен­ского училища и мужского духовного училища до 1920 г. В 1912 г. возведён в сан протоиерея, в 1921 г. назначен кли­риком Петропавловского собора г. Сим­ферополя. 28 августа 1922 г. на подворье Космо-Дамиановского монастыря в свя­зи с угрозой ареста архиереев Тавричес­кой епархии состоялись монашеский по­стриг и хиротония протоиерея Александ­ра Зверева в епископа Мелитопольского, викария Таврической епархии. Хиротонию совершили архиепископы Никодим (Кротков) и Димитрий (Абашидзе). В 1924-1925 гг. епископ Сергий управлял и Самарской епархией в связи с арестом правящего архиерея епископа Анатолия (Грисюка). В 1926 г. Владыка Сергий был арестован и осуждён на 2 года ссылки, откуда вернулся в 1927 г. и вскоре был возведён в сан архиепископа. 25 сентяб­ря 1929 г. архиепископ Сергий был на­значен на Елецкую кафедру.

В декабре 1929 г. Владыка Сергий приехал в Елец и поселился на Аргамаче, в доме № 1 по Большой улице. 16 декабря он направил заявление в административ­ный отдел Елецкого окрисполкома ЦЧО: «Прибыв на жительство в г. Елец для об­служивания религиозных нужд верую­щих Православной Церкви Елецкого ок­руга, имею долг просить зарегистриро­вать меня как духовного руководителя их в звании архиепископа Елецкого». [104] К документам Владыка приложил копию его назначения, подписанную заместите­лем местоблюстителя патриаршего пре­стола митрополитом Нижегородским Сергием (Страгородским).

Главной заботой архиепископа Елецкого Сергия стало противодействие по­литике властей по закрытию храмов, спасение духовенства от репрессий и поддержание церковной жизни в Ельце.

Главный храм города — Вознесенский собор — был в это время закрыт, и Владыке приходилось служить в Рождество-Богородицкой церкви в Аргамачьей слободе. В храм, как правило, «архиепис­коп шёл пешком, заходил в алтарь, где его облачали, и начиналась служба. Всё было просто, без помпезности и внешней роскоши. На престольные праздники из городских храмов за Владыкой посылали лошадку, и на радость православным ельчанам он совершал торжественное архи­ерейское богослужение».

В 1930 г. власти вернули собор верую­щим, и архиепископ Сергий собрал в нём новый штат священно- и церковнослу­жителей из закрытых елецких храмов. Вознесенский соборный храм вновь стал центром церковной жизни города. «Епархиальную жизнь святитель устраи­вал, сообразуясь с лучшим для всех вре­мён педагогическим средством — еван­гельской любовью; непрестанно пропо­ведовал всякий раз. Как появлялась возможность, бывал на приходах. Вокруг не­го как вокруг духовного центра собирались лучшие люди Ельца и, как живитель­ную влагу принимает жаждущая земля, слушали его поучения». [105] Вот, что вспо­минает о Владыке Сергии Елена Исидо­ровна Павлова — дочь протоиерея Исидора Павлова, ближайшего помощника архиепископа Елецкого: «Владыка Сер­гий был очень строгий. Во время службы все стояли в храме: не пошевелись! Я по­мню, как мой отец старался наводить по­рядок в соборе, как следил, чтобы все распоряжения Владыки выполнялись. Но в то же время это был очень радушный и приветливый человек, а сила духа и вера в Господа, которыми он обладал, застав­ляли прихожан чувствовать себя с ним спокойнее и увереннее в завтрашнем дне — время то было непростое. Осенит он тебя своим архиерейским крестом — и как будто бы ты вновь народился. Я по­мню слова взрослых о том, что Владыка Сергий — святой человек. Тогда это мно­гие чувствовали…». [106]

В 1933 г. по благословению Владыки Сергия духовенство Ельца организовало служение молебнов о сосланных, голода­ющих священниках, после чего монахи­ни собирали для них же пожертвования.

В 1935 г. архиепископ Сергий (Зве­рев) был арестован вместе с другими 14 священниками и мирянами по обвине­нию в организации контрреволюцион­ной церковно — монархической группы, которая систематически проводила аги­тацию среди населения и духовенства, призывала к борьбе с советской властью. Примечательно, что одним из пунктов обвинения, предъявленного Владыке, был сбор им фотографий и материалов о разрушенных храмах и монастырях Ель­ца и передача их епископу Митрофану (Поликарпову) в Баку для переправки за границу для дискредитации советской власти. Архиепископ Сергий не отрицал, что собирал по просьбе епископа Митро­фана материалы о святителях Митрофане Воронежском и Тихоне Задонском, других подвижниках, о храмах и монас­тырях Ельца, но только в целях историче­ской науки.


Архиепископ Сергий (Зверев). Фото начала 1930-х гг.

Архиепископ Сергий (Зверев). Фото начала 1930-х гг.


29 октября 1935 г. Воронежским облсудом Владыка Сергий был приговорён по ст. 58-10-2 к 5 годам лишения свободы. Когда закончился суд, «архиепископа Сергия вывели на улицу, где собралось много людей. Пришли все певчие города, многие, не в силах сдержать свои чувст­ва, плакали. Некоторые навзрыд, пере­живая случившееся как личное горе и невосполнимую утрату». Одна из свидетельниц этого события вспоминала: «Мы все стояли на улице и ждали, когда его выведут. Он вышел, на всех посмотрел прощальным взглядом, благословил маленьким крестом. Его силой втолкнули в «чёрный ворон». Ступень была высокая, и Владыка не смог сразу поставить на неё ногу. Его грубо втолкнули, и он упал на приступку. Все стояли как мёртвые». [107]

Архиепископ Сергий (Зверев) был от­правлен в Карагандинские лагеря, где в 1937 г. за участие в контрреволюционной организации и активную антисоветскую деятельность был расстрелян.

В сентябре-октябре 1935 г. обязан­ности епископа Елецкого исполнял Вла­дыка Артемон (в миру Василий Иванович Евстратов, 1889-1937) — выходец из крестьянской семьи Тверской губернии. Он окончил Псковскую духовную семи­нарию в 1910 г. и Московскую духовную академию в 1918 г. В 1911г. рукоположен в иерея, в 1931 г. (по другим сведениям, в 1932 г.) принял монашество и хиротони­сан в епископа Петропавловского, вика­рия Омской епархии, митрополитом Сергием (Страгородским) и архиеписко­пом Алексием (Симанским). В 1933 г. — епископ Бугурусланский, викарий Са­марской епархии. В 1934 г. епископ Артемон был временно командирован для уп­равления Ульяновской епархией и в том же году переведён епископом Мелекесским Уфимской епархии. Пробыв на Елецкой кафедре 3 недели, Владыка был переведён в Орёл на место арестованно­го Владыки Серафима, а в декабре 1935 г. назначен епископом Курским и Обоянским. В 1937 г. епископ Артемон был рас­стрелян.

1930-е гг. — страшное время массо­вых репрессий против православного духовенства, монашества и мирян, не боя­вшихся признавать себя православными христианами. В начале 1930-х гг. органа­ми НКВД было сфабриковано множество дел, по которым священно- и церковно­служители, монашествующие, старосты и сторожа церквей по обвинению в антисоветской пропаганде и тому подобном осуждались на 5-10 лет лагерей и ссы­лок. В 1937 г. с началом кампании по фи­зическому уничтожению духовенства и активной части верующих большинство следственных дел заканчивались «вы­шкой» — «тройка» приговаривала к «выс­шей мере социальной защиты». Так, в 1937 г. было арестовано 136900 священ­но- и церковнослужителей, из них 85300 — расстреляно. [108]


Архиепископ Серафим (Протопопов). Фото 1930-х гг.

Архиепископ Серафим (Протопопов). Фото 1930-х гг.


На Орловщине в 1937-1941 гг. к расстрелу было приговорено 1209 священнослужителей и верующих, а к различ­ным срокам лагерей — 713 человек [109]. В результате гонений к 1941 г. почти все духовенство было ликвидировано в физическом смысле. На свободе остались в подавляющем большинстве глубокие старики или те, кто своевременно успел отказаться от сана и перейти работать в советские организации.

Из сохранившихся в Государственном архиве Липецкой области следствен­ных дел 816 репрессированных в конце 1920-х — 1940-х гг. священно- и церковно­служителей, монашествующих и мирян более 60 — жители Ельца. В основном это священники и диаконы городских церк­вей. А о многих мы ещё не знаем. Мона­хов Троицкого и монахинь Знаменского монастырей выселяли десятками, приго­варивали к различным срокам заключе­ния в тюрьмах и ссылкам, просто расст­реливали, несмотря на возраст и здоро­вье. Страшное время! Житель Ельца 29 апреля 1937 г. записал: «…сегодня в ночь взяли священника Сергия (от Сретен.) Протасова и еще 2-х». [110]

Мученический венец ждал и послед­него елецкого архиерея — архиепископа Серафима (в миру Александр Алексеевич Протопопов, 1894-1937). Он родил­ся в семье военного врача в станице Каменской (Акишевской) области Войска Донского. В 1913 г. окончил Новочеркас­скую гимназию, учился в Петроградском университете и одновременно в духов­ной академии. В 1917 г. принял монашеский постриг, в следующем году был рукоположен в иеромонаха. В 1918-1922 гг. — настоятель Введенского храма за Нев­ской заставой в Петрограде и руководи­тель созданного им приходского братст­ва, затем настоятель Старомирожского монастыря. По назначению епископа Лужского Мануила (Лемешевского) ар­химандрит Серафим был одним из духов­ников для духовенства, принимаемого из обновленчества. Автор «Чина присоеди­нения в православие всех отпавших в об­новленчество и другие расколы» и «Чина освящения храмов, бывших у обновлен­цев». Был настоятелем Смоленской церк­ви в Петрограде и благочинным монастырей Петроградской епархии. В 1922 г. был арестован по «делу петроградских православных братств» и провёл не­сколько месяцев в заключении. В 1924 г. хиротонисан во епископа Колпинского, викария Петроградской епархии. В 1924 г. особым совещанием ОПТУ приговорён к 2 годам лагерей на Соловках. Вернувшись в 1926 г. в Ленинград, вновь возглавил викариатство, в 1927 г. примк­нул к «непоминающим», после чего митрополитом Сергием был запрещён в слу­жении. В 1928 г. примирился с митропо­литом Сергием и назначен епископом Аксайским. Впоследствии епископ Сызранский, затем — Стерлитамакский, в том же году — Бакинский, временно управляющий Сухумской и Ереванской епархиями. С 3 апреля 1930 г. — епископ Рыбинский, с 1934 г. — Челябинский. В 1935 г. возведён в сан архиепископа, вре­менно управлял Елецкой епархией. С 19 октября 1935 г. — архиепископ Елецкий и Задонский.

15 марта 1937 г. архиепископ Сера­фим и ещё 9 священно- и церковнослу­жителей Ельца были арестованы по обви­нению в создании контрреволюционной монархической группы «церковников, ведшей среди населения активную анти­советскую агитацию». Арестованные со­держались в липецкой тюрьме. Всем де­сятерым 5 августа того же года был выне­сен приговор: «Расстрелять. Дело сдать в архив». [111]. 8 августа в Липецке приговор был приведён в исполнение.

Показательны в этом отношении сло­ва репрессированного в том же году священника Владимирской церкви Иосифа Афанасьевича Булгакова, который, со­гласно показанию свидетеля, говорил до ареста: «…люди не переживали таких ужасов, как переживают сейчас. Сколь­ко невинных людей арестовано властью за то, что эти люди борются с неправдой и с врагами веры православной — с ком­мунистами, у нас в городе арестовали всех священнослужителей и архиерея, позакрывали все храмы, верующие во избежание ареста и суда не ходят в цер­ковь». [112]

К концу 1930-х годов «по просьбе тру­довых коллективов» все храмы Ельца бы­ли или порушены, или превращены в складские помещения и зернохранили­ща. В то же время продолжалось разграб­ление церквей: уничтожались иконоста­сы, киоты, рамы и предметы, имеющие позолоту, которую смывал представи­тель московского завода обработки металлов. Сохранились документы об изъя­тии из ликвидированной церкви Рожде­ства иконостасов для смывания с них по­золоты. [113] Весь «мягкий инвентарь» этой церкви, за исключением антиквариата, Елецкий горсовет 16 ноября 1937 г. пере­дал Елецкому городскому театру «за на­личный расчёт в соответствии с актом оценочной комиссии». [114]

К 1941 г. каким-то чудом осталась дей­ствующей только Казанская церковь на городском кладбище. Да и то, скорее все­го, только потому, что священник её Никанор Петрович Лисянский принадле­жал в своё время к обновленцам, а Казан­ский храм долгое время считался в Ельце обновленческим. [115]. Впрочем это не поме­шало военному трибуналу войск НКВД в сентябре 1941 г. приговорить священни­ка Н.П. Лисянского по статье 58-10-1 к 10 годам лишения свободы. Нового настоя­теля не назначили, и Казанский храм фактически перестал быть действую­щим, хотя официально его не закрывали. В это время на свободе в Ельце остава­лось лишь несколько священников в ос­новном весьма пожилого возраста, кото­рые были вынуждены совершать церков­ные обряды тайно, на квартирах верую­щих.

Некоторую надежду на изменение по­литики Советского государства по отношению к церкви вселило в православных обращение митрополита Московского Сергия (Страгородского) к русским верующим людям, сделанное им в начале войны. В резолюции его, разосланной вместе с экземплярами обращения всем священникам, с которыми патриархия сохраняла хоть какое-то общение, гово­рилось: «Обращение объявить верующим, прилагаемую молитву читать на мо­лебне после литургии о победе русского воинства». [116]

Верующие и оставшееся духовенство Ельца восприняли присланные проживающему в городе «безместному» протоие­рею Иоанну Красовскому обращения как «…пожелания митрополита Сергия употребить меры к открытию православ­ной церкви». [117]

Первым храмом, официально откры­тым в Ельце, стала Казанская церковь. [118] Произошло это 3 января 1943 г. Но ещё в середине декабря 1942 г. «Елецкий горсо­вет объявил верующим о том, что по их просьбе митрополит Московский Сергий ходатайствует об открытии в г. Ельце трёх храмов — в первую очередь Влади­мирского в Чёрной слободе, потом Александро-Михайловского, где был антирелигиозный музей, и Соборного». Однако власти решились на половинчатые меры, открыв Казанскую церковь, настоятелем которой стал протоиерей Николай Анто­нович Лыков, который многими верую­щими Ельца воспринимался как обнов­ленческий священник. Об этом же свидетельствовал и протоиерей Иоанн Красовский, утверждавший, что оставшиеся в Ельце священники патриаршего течения с Лыковым молитвенного общения не поддерживают. [119]

В феврале и марте 1944 г. ельчане про­должали ходатайствовать об открытии Александро-Михайловской, Владимир­ской и Троицкой церквей. [120] В это время в Ельце нелегально исполняли требы 3 священника: протоиереи Афанасий Синягин, Фёдор Павловский и Иоанн Красовский. Последний продолжал просить власти об открытии в Ельце второй церк­ви для верующих патриаршего течения, против чего категорически выступал на­стоятель Казанской церкви Н. Лыков. [121]

В своих заявлениях Лыков грозился донести на Красовского в финорганы за исполнение им треб и неуплату налогов. Опасаясь репрессий, о. Иоанн писал: «Имущества у нас никакого, кроме ста­рой одежды. В прошлом за неуплату на­логов меня три раза раздевали до белья и разували, а потом признавали переплату и засчитали в будущие платежи, а за не­законно отобранные вещи предлагали взыскивать с председателей сельсовета — с личного их имущества. Нечто по­добное готовится и теперь. Допрашивал о доходах агент горфо заштатного прот. Фёдора Павловского 82 лет, почти совер­шенно глухого (ему надо кричать на ухо). Заштатный прот. Сипягин Афанасий, 81 год, допрашивался прежде, а теперь поч­ти выбыл из строя (падает ходя по улицам города), свою кандидатуру во Владимир­скую ц. г. Ельца (о которой идет спор с обновленцами) он снял…». [122] Так и про­должал действовать в Ельце лишь один православный храм.

В сентябре 1943 г., в самое тяжелое и переломное время войны, изменилась политика государства по отношению к пра­вославной церкви. Сталин принял в Крем­ле трёх оставшихся митрополитов во гла­ве с Сергием (Страгородским) и предло­жил создать специальный Совет по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР, решать вопрос о подготовке кад­ров, открыв семинарии и академию. Ста­лин сообщил о решении правительства передать церкви для размещения патри­архии бывшую резиденцию германского посла Шуленбурга в Москве.

8 сентября 1943 г. поместный собор избрал Патриархом митрополита Мос­ковского Сергия (Страгородского).

Предоставив церкви относительную свободу, руководство страны не ослаби­ло своего контроля за этой сферой дея­тельности. Председателем Совета был назначен Григорий Григорьевич Карпов, полковник, а позднее генерал госбезо­пасности. Согласно положению о Сове­те, он должен был иметь своих уполномо­ченных при исполкомах областей, краёв и республик СССР. В их служебные обя­занности входило «наблюдение за пра­вильным и своевременным проведением в жизнь законов и постановлений СССР, относящихся к Русской Православной Церкви; своевременное информирование правительства СССР о состоянии Русской Православной Церкви в СССР, её положении и деятельности на местах; общий учёт церквей и составление стати­стических сводок по данным, представляемым местными органами». 28 ноября 1943 г. CHK принял постановление № 1325 «О порядке открытия церквей».


Рекомендация Совета по делам РПЦ Орловскому облисполкому о передаче верующим Ельца Вознесенского собора

Рекомендация Совета по делам РПЦ Орловскому облисполкому о передаче верующим Ельца Вознесенского собора


22 августа 1945 г. Совет Народных Ко­миссаров СССР своим постановлением предоставил церковным органам: патри­архии, епархиальным управлениям, а также приходским общинам и монастырям — право приобретения транспорт­ных средств, производства церковной ут­вари и её продажи, аренды, строительст­ва и покупки в собственность домов для церковных надобностей с разрешения в каждом отдельном случае уполномочен­ного по делам Русской Православной Церкви. Этим же постановлением было предложено не препятствовать церков­ным общинам производить колокольный звон, используя имеющиеся колокола, и не препятствовать приобретению новых. Совнарком предложил также местным органам предусмотреть в пределах воз­можного снабжение строительными ма­териалами приходских общин для ремон­та церковных зданий.

В Ельце в 1947 г. верующие наконец-то дождались передачи им здания Возне­сенского собора, в котором уже со следу­ющего года после небольшого ремонта возобновились богослужения.

Но восстановить всё порушенное без­временьем и войной было невозможно. 20 мая 1950 г. впервые Елецким город­ским советом депутатов принимаются решения о разборке в Ельце разрушен­ных и аварийных церковных зданий. Предложение было внесено заместителем председателя горисполкома Севидо­вым, «…здание бывшей церкви Сретения на углу ул. Лермонтова и Октябрьской в период Отечественной войны было раз­рушено авиацией … из-за отсутствия кровли пришло в полную негодность…

Здание бывшей церкви Сергия … ул. Ма­яковского также пришло в негодность… колокольня из-за непрочно сделанного основания имеет большой наклон в севе­ро-западную сторону от 1,5 до 2 м … представляет угрозу для примыкающих домовладений».

Исполком горсовета решил: «Здание бывших церквей Сретенской и Сергия … разобрать на слом…»

Совершенно неожиданно в защиту церквей выступил начальник областного отдела по делам архитектуры Новиков: «…указанные церкви не состоят на учёте памятников архитектуры области, тем не менее отдел считает, что … сохранившая­ся коробка здания Сретенской церкви при значительной кубатуре может быть капитально отремонтирована и использована для хозяйственных нужд города. Отдел не рекомендует разбирать коло­кольню Сретенской церкви, представля­ющей самостоятельный архитектурный интерес и высотное значение в ансамбле Ельца». [123] Но здравый смысл так и не победил — здания Сретенской церкви по­зднее было снесено.

В послевоенные годы активизировалась борьба с нелегальной религиозной деятельностью. В 1949 г. в г. Ельце и Елецком районе органы МГБ арестовали группу истинноправославных христиан в количестве 14 человек, а в 1950 г. — дру­гую группу в Задонском районе из 25 че­ловек, из них 21 человека осудили к 25 годам заключения каждого и 4 человек — к 10 годам ИТЛ. [124]


Вознесенский собор. Фото 1950-х гг.

Вознесенский собор. Фото 1950-х гг.


Одним из рычагов давления на цер­ковь в послевоенное время стали налоги. Священнослужители по налогам на дохо­ды приравнивались к некооперирован­ным кустарям и облагались повышенным налогом. Указом Президиума Верховно­го Совета СССР от 12 января 1951 г. раз­мер подоходного налога был заметно по­вышен. Однако, несмотря на всевозмож­ные формы давления, церковь пользова­лась огромным влиянием на верующих. Храмы продолжали наполняться верую­щими в обычные и особенно в празднич­ные дни. Так, только за первое полугодие 1953 г. в Вознесенском соборе Ельца бы­ло совершено 255 крещений, в Казан­ской церкви — 100. До 1954 г. — времени образования Липецкой области — Елец, входящий в состав Орловской области, в церковном отношении был подчинён ор­ловским архипастырям. С 1954 г. Елец на правах районного центра Липецкой об­ласти вошёл в пределы Воронежско-Липецкой епархии. Елецкое благочиние вначале Орловской, а затем Воронежско-Липецкой епархии объединяло храмы Елецкого, Задонского, Тербунского и Воловского районов Липецкой области.

В 1958 г. началось очередное наступ­ление на Русскую Православную Церковь. Происходило это в рамках подго­товки к XXI съезду КПСС, на котором должна была обсуждаться программа строительства коммунизма в СССР, предполагавшая создание нового челове­ка, без пережитков капитализма в его со­знании. Отсюда вытекала задача борьбы с буржуазной идеологией, а следователь­но, и с религией. 4 октября 1958 г. было принято постановление ЦК КПСС «О до­кладной записке Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным респуб­ликам о недостатках научно-атеистичес­кой пропаганды», которое объявило от­крытую войну религии. Критике за мяг­котелость подвергся Совет по делам РПЦ. С принятием постановления ЦК КПСС от 13 января 1960 г. «О мерах по ликвидации нарушений духовенством советского законодательства о культах» и постановления Совета Министров Сою­за ССР от 16 марта 1961 г. «Об усилении контроля за соблюдением советского за­конодательства о культах» по всей стране началось массовое закрытие и разруше­ние церквей. С I960 по 1967 гг. закрыли 5588 православных храмов, что состави­ло 43 процента от общего количества. [125]

В 1959 г. ставился вопрос о закрытии в Ельце Казанского храма, но решиться на это власти не смогли: «все похороны со­вершаются верующими в этой церкви. Если же её закрыть, то покойников с западной части города будут носить в центр города, в собор, что крайне нежелатель­но, да и елецкие верующие (а их там ещё много) вряд ли допустят…». [126]


Священнослужители в Вознесенском соборе. Фото 1970-х гг.

Архимандрит Исаакий (Виноградов), протоиерей Николай Овчинников и архимандрит Виссарион (Матичин) с матушками в Вознесенском соборе. Фото 1970-х гг.


Повседневной практикой в эти годы были и преследования людей за веру, контроль за посещением прихожанами своих храмов, грубое вмешательство во внутренние дела приходов. Все члены партии и комсомольцы должны были сле­дить «…за посещением церкви молодё­жью и подростками, о чём информируют горкомы и райкомы ВЛКСМ и органы на­родного образования, которые принима­ют меры по отрыву молодёжи и подростков от религии и церкви». [127] Порой чиновники в «святом» рвении борьбы с «опиумом для народа» доходили до пря­мого абсурда. Вот пример из секретного доклада уполномоченного Совета по де­лам религии при облисполкоме А. Калугина о религиозности граждан Ельца за 1963 г.: «В мае 1963 г. секретарю Елецкого горкома ВЛКСМ Разинкову доложили, что в церкви венчается комсомолец Селищев. Секретарь горкома вызвал двух сотрудников редакции городской газеты, побывал с ними в церкви. Во время рели­гиозного обряда (венчания) он начал требовать от Селищева комсомольский билет. Священник пустил в ход крест. «Сгинь, сгинь», отгонял он Разинкова. И пришлось ему уйти ни с чем». [128] Гонения продолжались вплоть до конца 80-х годов XX столетия, когда в Елецком музыкаль­ном училище ставился вопрос об отчис­лении студентов училища за пение в хоре Вознесенского собора.

В 1960-е гг. были взорваны и разруше­ны окончательно многие из чудом уце­левших храмов. В Ельце за один только 1969 г. взорвали несколько церквей. Се­рьёзная опасность угрожала и Вознесенскому собору. Областному архитектору Медведеву хотелось превзойти творение К. Тона, построив напротив собора 9-этажную гостиницу. Для этого снесли здание городового магистрата — памят­ника архитектуры XVIII в. — и этим окончательно разрушили архитектур­ный комплекс Красной площади.


Вознесенский собор. Фото конца 1980-х гг.

Вознесенский собор. Фото конца 1980-х гг.


Вознесенский собор все эти годы оставался одним из самых посещаемых храмов области. Как следует из доклада уполномоченного А. Калугина за 1970 г., именно храмы Липецка и Ельца привле­кали наибольшее количество верующих. При этом Вознесенский собор и Казан­ская церковь собирали в праздничные дни на соборную молитву до 2,5 тысяч прихожан. В течение года в соборе крес­тилось почти 400 человек. [129]

Вознесенский собор Ельца в конце 1950-1980-х гг. был подлинным духов­ным центром Липецкой области. И связа­но это, прежде всего с теми, кому волей Господа выпало служить в эти годы в главном храме Ельца — истинными по­движниками. Это иеромонах Сергий (Петров) — будущий митрополит Одес­ский и Херсонский, архимандрит Висса­рион (Матичин), протоиерей Николай Овчинников (в монашестве и схиме Не­ктарий), игумен Валерий (Мирчук) — впоследствии схиархимандрит Серафим и духовник основанной им при Благове­щенском храме с. Ожога Воловского рай­она женской монашеской общины. Но настоящей «душой» Вознесенского собо­ра с 1958 г. и до самой своей смерти в 1981 г. был архимандрит Исаакий (Вино­градов). Являясь долгие годы настоятелем главного храма Ельца и благочинным церквей Елецкого церковного округа, о. Исаакий был великим молитвенником и пастырем, настоящим духовным отцом для тысяч верующих, приезжавших к не­му за советом и наставлениями со всех уголков страны. Деятельность о. Исаакия, о. Нектария и других «соборян» готовила духовное возрождение нашего народа в последующее время, когда преобразова­ния второй половины 1980-х гг. принесли изменения и в отношении государства к Русской Православной Церкви.

В 1988 г. по всей стране торжественно отмечалось 1000-летие Крещения Руси. Праздничные мероприятия состоялись и в Ельце, соборный храм которого отме­чал столетие окончания строительства. [130]


Крестный ход в праздник Елецкой иконы Божией Матери. Фото 2006 г.

Крестный ход в праздник Елецкой иконы Божией Матери. Фото 2006 г.


После 1988 г. активно пошёл процесс передачи храмов Ельца Воронежско-Липецкой епархии Русской Православной Церкви. В конце 1980-х — 1990-х гг. были переданы Введенский, Успенский, Преображенский, Архангельский, Христо-рождественский, Елецкой иконы Божией Матери, Великокняжеский, Рождест­ва Богородицы на Аргамаче.

В 1996 г. в Ельце стараниями настоя­теля Вознесенского собора протоиерея Василия Яковлевича Романова была от­крыта первая в Липецкой области право­славная гимназия имени святителя Тихо­на Задонского. Постановлением главы администрации г. Ельца № 389 от 24.07.1995 г. для строительства нового здания гимназии был выделен участок по ул. Ленина. Протоиерей Василий Рома­нов с 1 сентября 1996 г. стал её директо­ром и выполняет эти обязанности сего­дня. В 1997 г. в гимназии обучалось в 1-5 классах 48 учащихся, в 2005 г. — 100 де­тей. [131]

В 1995 г. в Ельце прошли торжества по случаю 600-летия явления Божией Мате­ри и избавления Руси от нашествия Та­мерлана. 8 сентября после Божественной литургии в Вознесенском соборе, которую провёл митрополит Воронежский и Липецкий Мефодий (Немцов), через весь город крестный ход с образом Елецкой Божией Матери отправился к храму, по­священному этой иконе Пресвятой Богородицы.


Архиерейская служба в Вознесенском кафедральном соборе. Фото 2006 г.

Архиерейская служба в Вознесенском кафедральном соборе. Фото 2006 г.


С 1998 г. в Ельце на базе Елецкого го­сударственного университета им. И. Бунина проходят ежегодные Рождествен­ские чтения, на которых светские и цер­ковные учёные, учителя, священнослужители ведут диалог о значении Право­славия в деле духовного возрождения на­шего Отечества и воспитания подраста­ющего поколения.

В последние годы храмы, часовни или молельные комнаты появились в некото­рых учреждениях города Ельца — в доме-интернате для престарелых, больнице ЮВЖД, исправительных учреждениях ИК-4, ИК-3, ФГУ/Т-2. Реставрируются полуразрушенные в советское время храмы, восстанавливаются прежние и открываются новые часовни на улицах города, славившегося некогда их боль­шим количеством.

Новый импульс развитию духовной жизни города дало учреждение по реше­нию Священного Синода от 7 мая 2003 г. Липецкой и Елецкой епархии, правящим архиереем которой и в настоящее время является епископ Никон (Васин). Знаме­нательно, что ельчане первыми ещё в ок­тябре 1991 г. поднимали вопрос о разде­лении Воронежско-Липецкой епархии и учреждении самостоятельной архиерей­ской кафедры.


Торжество на месте возрождаемого Знаменского храма обители. Фото 2005 г.

Торжество на месте возрождаемого Знаменского храма обители. Фото 2005 г.


Став вторым кафедральным городом епархии, Елец теперь часто принимает в своих гостеприимных стенах своего ар­хипастыря — Владыку Никона, чьи служ­бы в кафедральном Вознесенском соборе собирают по традиции множество верующих ельчан.

По благословению Владыки Никона в 2004 г. началось возрождение жемчужи­ны древнего Ельца — Знаменского жен­ского монастыря, знаменитого некогда своими подвижницами веры и благочес­тия. На заседании Священного Синода 6 октября 2004 г. было принято решение о восстановлении этой славной обители. В настоящее время работы по её восста­новлению идут полным ходом. Сегодня готовится возрождение другого знамени­того монастыря — Троицкого мужского.

На начало 2007 г. в Ельце действуют 8 часовен, совершается служба в 13 православных храмах — Вознесенском соборе, Введенской, Спасо-Христорождественской, Рождество-Богородицкой, Велико­княжеской, Преображенской, Златоустовской, Казанской, Успенской, во имя Елецкой иконы Божией Матери, Вознесенской (Димитриевской) в Ольшанце, Воскресенской тюремной, а также в Ни­кольском храме Знаменского монастыря. Часть этих храмов в настоящее время уже полностью восстановлена, в других продолжаются реставрационные рабо­ты. Ждёт своего часа прекрасный памят­ник архитектуры — Владимирская цер­ковь, на состояние которой время без­божного лихолетья сказалось особенно сильно. Осознавая необходимость восстановления православных святынь для духовного возрождения нашего края, светская власть региона вносит свою посильную лепту в это дело.


Современная панорама Ельца. Фото 2006 г.

Современная панорама Ельца. Фото 2006 г.


Ежегодно администрация Липецкой области и областной Совет депутатов выделяют средства для проведения ремонтно-восстановительных работ в храмах Ельца. Сегодня в свете создания и разви­тия особой экономической зоны регио­нального уровня туристско-рекреационного типа на базе Ельца становится осо­бенно актуальным возвращение истори­ческой части древнего города его преж­него облика, восхищавшего некогда оби­лием храмов и часовен. Хочется верить, что скоро вновь засияют во всей красе купола возрождённых церквей и монас­тырей «Нового Сиона», а Елец вечно бу­дет славиться своими сильными духом людьми и добрыми пастырями, без кото­рых стало бы невозможно сегодняшнее возрождение нашего Отечества.


Елецкие архипастыри

Митрофан (Афонский), епископ — 26.08.1906-2.04.1910
Митрофан (Землянский), епископ — 2.05.1910-1914
Павел (Вильковский), епископ — 1.10.1914-1917
Амвросий (Смирнов), епископ – 1917-1921
Даниил (Троицкий), епископ — апрель 1921 — октябрь 1921
Николай (Никольский), епископ — 9.10.1921-19.07.1926
Василий (Беляев), епископ – 1927-1929
Сергий (Зверев), архиепископ – 1929-1935
Артемон (Евстратов), епископ — 30.09.-19.10.1935
Серафим (Протопопов), архиепископ — 19.10.1935-1937

 

Храмы и монастыри Липецкой и Елецкой епархии. Елец. — Липецк: ЛОКО, 2006. — 512 с.

 

Примечания:

1. Бунин И.А. Собрание сочинений в 4-х томах. Т.6. — М., 1988. С. 58-59.
2. ОЕВ, 2000. № 10. С. 7.
3. Пясецкий Г.М. Очерки религиозно-нравственного состояния Орловского края до учреждения самостоятельной епархии // ОЕВ. 1883. № 19. С. 1211.
4. Тропин Н.А. Находка бронзового креста на Лавском селище — посаде XII первой половины XIII вв. / В кн.: История и культура Ельца и Елецкого уезда. Материалы краеведческой конференции. Выпуск 2. Елец, 1994. С. 66-67.
5. РГИА. Ф. 796. Oп. 113. Д. 1636. Л. 1.
6. Пясецкий Г.М. Очерки религиозно-нравственного состояния Орловского края до учреждения самостоятельной епархии // ОЕВ. 1883. № 19. С. 882-883.
7. Пясецкий Г.М. О церковно-иерархической зависимости Орловского края до присоединения его к Московскому государству // ОЕВ. 1870. № 6. С. 348-349; Ридингер Н.А. Материалы для истории и статистики г. Ельца. Елец, 1993. С. 29-30.
8. Пясецкий Г.М. Очерки религиозно-нравственного состояния Орловского края до учреждения в его пределах самостоятельной епархии // ОЕВ. 1884. № 13. С. 819-820.
9. Пясецкий Г.М. О церковно-иерархической зависимости Орловского края до присоединения его к Московскому государству // ОЕВ. 1870. № 6. С. 351-352.
10. Воскресенский А.К. Город Елец в его настоящем и прошлом (Опыт исторического очерка). — Елец. 1999. С. 29-30.
11. РГВ. 1855. № 23. С. 129.
12. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 135. Л. 43-49.
13. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 8830. Л. 19-21.
14. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 137. Л. 2-72.
15. Воскресенский А.К. Город Елец в его настоящем и прошлом (Опыт исторического очерка). — Елец. 1999. С. 59.
16. Пясецкий Г.М. О церковно-иерархической зависимости Орловского края до присоединения его к Московскому княжеству и до открытия в его пределах самостоятельной Орловской епархии // ОЕВ. 1870. № 7. С. 429-430.
17. Воскресенский А.К. Город Елец в его настоящем и прошлом (Опыт исторического очерка). Елец. 1999. С. 63.
18. Записки старожила Ивана Ивановича Исаева о городе Ельце (около 1825-1830 гг.) // Труды ОУАК. Вып. 2. — Орёл, 1895. С. 44.
19. Дубасов И.И. Очерки из истории Тамбовского края. Вып. 4. — Тамбов, 1887. С. 79.
20. Воскресенский А.К. Город Елец в его настоящем и прошлом (Опыт исторического очерка). Елец. 1999. С. 65.
21. ГАОО. Ф. 27. Oп. 1. Д. 45. Л. 13 об., 15 об.
22. Крутиков И. Святитель Тихон, епископ Воронежский и Елецкий // ОЕВ. 1875. № 8. С. 500.
23. Воскресенский A.K. Город Елец в его настоящем и прошлом (Опыт исторического очерка). — Елец. 1999. С. 66.
24. Воскресенский A.K. Город Елец в его настоящем и прошлом (Опыт исторического очерка). — Елец. 1999. С. 174-175.
25. Геронтий, иеромонах. Жизнь Матроны Наумовны Поповой, основательницы первого странноприимного дома в г. Задонске. — Воронеж, 1889.
26. Воскресенский A.K. Город Елец в его настоящем и прошлом (Опыт исторического очерка). — Елец. 1999. С. 170.
27. Воронежская старина. Вып. 11. — Воронеж, 1911. С. 202-212.
28. Воронежская старина. Вып. 11. — Воронеж, 1911. С. 210-212.
29. Воронежские архипастыри. Воронеж, 2003. С. 196.
30. Историческое описание церквей, приходов и монастырей Орловской епархии. Т. 1. — Орёл, 1905. С. 5-6.
31. Земля Липецкая. — М., 2003. С. 124.
32. ГАОО. Ф. 580. Oп. 1. Д. 3863. Л. 58.
33. Макарова Г.Е. Народное образование в дореволюционном Ельце. Церковно-приходские школы // Краеведческий сборник. Вып. 2. — Елец, 2002. С. 64-65.
34. Елецкая жизнь. 1909. № 6.
35. Лопухин А.П. Духовные светила XIX века. Галерея портретов славнейших иерархов отечественной церкви за минувшее столетие. Т. 1. — СПб., 1901. С. 4.
36. Высокопреосвященный Никанор, бывший епископ Орловский и Севский (с 1899 по 28 марта 1902 года). Исторический очерк его архипастырской деятельности в Орловской епархии. — Казань, 1910. С. 223-224.
37. Письма Ростовцева. Собрание В.А. Заусайлова.
38. Елецкий вестник. 1915. № 14.
39. Новосельцев А.В. А сколько в Ельце было храмов? / В кн.: История и культура Ельца и Елецкого уезда. — Елец, 1992. С. 16-17.
40. ГАОО. Ф. 606. Oп. 1. Д. 39, 75.
41. Орловская Епархия в 1906-1908 гг. при Преосвященнейшем епископе Серафиме (Чичагове). Кишинев, 1914. С. 447.
42. Елецкая жизнь. 1909. № 6.
43. ГАОО. Ф.711. Oп. 1. Д. 4, 5, 7; ОЕВ. 1900. № 8-9.
44. ОЕВ. 1905. № 39. С. 407-408.
45. Голос порядка. 1912. № 646.
46. Голос порядка. 1912. № 654.
47. ОЕВ. 1913. № 19. С. 563-567.
48. ОЕВ. 1913. № 20. С. 600-603.
49. Наречение и хиротония викарного епископа Орловской епархии // ОЕВ. 1914. № 40. С. 1048; № 37. С. 952.
50. ОЕВ. 1918. №. 19. С. 496-497.
51. ГАЛО. Ф. Р-97. Oп. 1. Д. 1. Л. 63.
52. ГАЛО. Ф. Р-97. Oп. 1. Д. 1. Л. 140.
53. Вестник бедноты. № 32. 11 февраля 1919 г.
54. ОЕВ. 1918. №. 15. С. 390.
55. Соха и молот. 1919. № 40.
56. ОЕВ. 1918. № 9. С. 240.
57. ОЕВ. 1918. № 15. С. 390-392.
58. ОЕВ. 1918. №. 18. С. 473.
59. Перелыгин А.И., Краюхии Д.А. Епископы Орловской епархии, пострадавшие в годы репрессий / В кн.: Реквием. Книга памяти жертв политических репрессий на Орловщине. Т. 5. — Орёл, 2001. С. 58.
60. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 104-104 об.
61. Известия ЦК КПСС. 1990. 34. С. 190.
62. ГАЛО. Р-1540. Оп. 2. Д. 99а. Л. 50.
63. ГАЛО. Ф. Р-143. Oп. 1. Д. 376. Л. 329 об., Ф. Р-149. Оп. 1. Д. 166. Ч.2. Л. 329.
64. Письма Ростовцева. Собрание В.А. Заусайлова.
65. ГАЛО. Ф. Р-687. Oп. 1. Д. 112. Л. 141, 423
66. ГАЛО. Ф. Р-687. Oп. 1. Д. 112. Л. 94.
67. ГАЛО. Ф. Р-687. Oп. 1. Д. 112. Л. 145.
68. ГАЛО. Ф. Р-687. Oп. 1. Д. 118. Л. 126.
69. ГАЛО. Ф. Р-687. Оп. 1. Д. 112. Л. 418-419.
70. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 41-41об.
71. ГАОО. Ф. 1. Oп. 1. Д. 638. Л. 22 об., 47 об.
72. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 26 об.
73. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 99, 119 об.
74. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 104.
75. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 3-7.
76. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 136.
77. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 225.
78. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 165.
79. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 106.
80. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 364-366 об.
81. ГАОО. Ф. 1. Oп. 1. Д. 583. Л. 93.
82. ГАОО. Ф. Р-27. Oп. 1. Д. 45. Л. 78, 98.
83. ГАОО. Ф. 79. Oп. 1. Д. 127. Л. 37 об.
84. База данных «Новомученики и исповедники Русской Православной Церкви XX века Православного Свято-Тихоновского богословского университета» — hhtp://www.pstbi.ccas.ru
85. Феодосий (Алмазов), архимандрит. Мои воспоминания (Записки соловецкого узника). — М., 1997.
86. ГАЛО. Ф. Р-221. Oп. 1. Д. 24975. Л. 184.
87. ГАОО. Ф. Р-79. Oп. 1. Д. 88. Л. 31, 35-35 об., 127.
88. ГАОО. Ф. Р-79. Oп. 1. Д. 88. Л. 182.
89. ГАОО. Ф. Р-79. Oп. 1. Д. 26. Л. 58, 61, 62.
90. ГАОО. Ф. Р-79. Oп. 1. Д. 88. Л. 15-16.
91. ГАОО. Ф. Р-79. Oп. 1. Д. 49. Л. 340.
92. ГАОО. Ф. Р-3. Oп. 1. Д. 73. Л. 37.
93. ГАОО. Ф. Р-3. Oп. 1. Д. 73. Л. 8.
94. ГАОО. Ф. Р-79. Oп. 1. Д. 116.
95. ГАОО. Ф. Р-79. Oп. 1. Д. 88. Л. 208, 233, 249.
96. Письма Ростовцева. Собрание В.А. Заусайлова.
97. Красное знамя. 1930. № 57. С. 3.
98. Красное знамя. 1930. № 23. С. 4.
99. Красное знамя. 1930. № 5. С. 3.
100. Красное знамя. 1930. № 38. С. 3.
101. Красное знамя. 1930. № 24. С. 3.
102. Красное знамя. 1930. № 38. С. 3.
103. Красное знамя. 1929. № 212. С. 3.
104. ГАЛО. Ф. Р-2210. Oп. 1. Д. 25362. Л. 273.
105. Доненко Н., прот. Наследники царства. — Симферополь, 2004. С. 193.
106. Доценко А.Н. Святые лики над Ельцом. — Елец, 2006. С. 117.
107. Доненко Н., прот. Наследники царства. — Симферополь, 2004. С. 234.
108. Дамаскин (Орловский), игумен. История Русской Православной Церкви в документах Архива Президента Российской Федерации / В кн.: Память мучеников и исповедников РПЦ. Труды.
Выпуск 1. Новомученики XX века. – М., 2004. С. 8.
109. Перелыгин А. И. Русская Православная Церковь на Орловщине в годы политических репрессий. — Орёл, 1996. С. 44-51. Архив ИЦ УВД Орловской области. Ф. 4. Д. 1. Л. 1 — 2, 15, 165; Д. 2; Д. 3.
110. Письма Ростовцева. Собрание В.А. Заусайлова.
111. ГАЛО. Ф-2210. Oп. 1. Д. 23711. Л. 255-264.
112. ГАЛО. Ф. Р-2210. Oп. 1. Д. 23429. Л. 8.
113. ГАЛО, Ф. Р-664. Oп. 1. Д. 10. Л. 260, 269.
114. ГАЛО. Ф. Р-664. Oп. 1. Д. 10. Л. 263-265.
115. Архив Воронежско-Липецкой епархии. Дело Казанского храма г. Елец. Л. 169-170.
116. Архив Воронежско-Липецкой епархии. Дело Казанского храма п Елец. Л. 169 об.
117. Архив Воронежско-Липецкой епархии. Дело Казанского храма г. Елец. Л. 168.
118. ГАЛО. Ф. Р-664. Oп. 1. Д. 43. Л. 22.
119. Архив Воронежско-Липецкой епархии. Дело Казанского храма г. Елец. Л. 166-167.
120. ГАЛО. Ф. Р-664. Оп. 1. Д. 43. Л. 12, 14, 17.
121. Архив уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР по Липецкой области. Дело Казанской церкви г. Елец. Л. 31-32, 40-43.
122. Архив Воронежско-Липецкой епархии. Дело Казанского храма г. Елец. Л. 163-163 об.
123. ГАОО. Ф. Р-1591. Oп. 1. Д. 450. Л. 229, 233-234.
124. Реквием. Книга памяти жертв политических репрессий на Орловщине. Т. 3. — Орёл, 1996. С. 57.
125. Реквием. Книга памяти жертв политических репрессий на Орловщине. Т. 3. — Орел, 1996. С 57-60.
126. ГАЛО. Ф. Р-2184. Oп. 1. Д. 6. Л. 126-127.
127. ГАЛО. Ф. Р-2184. Oп. 1. Д. 20. Л. 8.
128. ГАЛО. Ф. Р-2184. Oп. 1. Д. 12. Л. 93.
129. ГАЛО. Ф. Р-2184. Oп. 1. Д. 20. Л. 1-5.
130. ГАЛО. Ф. Р-2184. Оп. 1. Д. 29. Л. 118.
131. Святые лики над Ельцом. С. 186.

Статья подготовлена по материалам книги «Храмы и монастыри Липецкой и Елецкой епархии. Елец», изданной в 2006 году Липецким областным краеведческим обществом и коллективом авторов: Клоковым А.Ю., Найдёновым А.А. и Новосельцевым А.В. В статье воспроизведены все изображения, использованные авторами в их работе.

Разделитель нижний
Поделитесь своим мнением
Для оформления сообщений Вы можете использовать следующие тэги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Ельцу — 872 года

Как город Елец впервые упоминается в 1146 году:

…Князь же Святослав Ольгович иде в Резань, и быв во Мченске, и в Туле, и в Дубке на Дону, и в Елце, и в Пронске, и приде в Резань на Оку…Русская летопись по Никонову списку, 1146 г.

Елецкая крепость (макет)

Однако сегодня историки и краеведы исследуют другие источники, в которых факты указывают на появление Ельца гораздо раньше летописной даты.

Подробнее об истории города воинской славы читайте в разделе "История Ельца" >>

Для быстрого доступа к материалам сайта пользуйтесь поиском.

Открытый Липецк. Форум города Липецка
Статистика
Яндекс.Метрика
Получить туристическую карту Воргольских скал
Аллея героев
© 2020, Воргол.Ру — страницы истории города Ельца  ·  © 2011-2020, Разработка WPcore  ·  2006-2020, РЕГ.РУ - хостинг, серверы, домены  ·  Связь с редактором